Измена. Я теперь (не) твоя, дракон! - Илана Васина

Краем глаза замечаю какое-то движение — это Фабиан хватает графин с кафедры и выплескивает его на костер. Языки пламени гаснут с ворчливым шипением, а я, ошарашенная, наблюдаю за растекающейся на полу лужей.

В аудитории нарастает гул. Охи, восклицания, перешептывания колючей проволокой царапают нервы. Рука саднит на месте ожога, а в голове пульсирует мысль: "Почему у меня не получилось? Я же все делала по схеме!"

— Садитесь, Луара. Когда вас в следующий раз попросят создать огненный всполох, не обязательно поджигать аудиторию. Напоминаю, — обращается взглядом к сцене. — Для отстающих адептов я провожу консультации. Расписание можно узнать на двери моего кабинета.

Сгорая от стыда, иду к своему месту, а магистр вызывает следующего адепта. Парнишка по имени Гибсон ловко рисует в воздухе всполох, чем зарабатывает аплодисменты сокурсников и поощрительный кивок преподователя, в то время, как я продолжаю собирать насмешливые взгляды.

Сижу, съежившись на стуле, прикрываю глаза ладонью. Будь моя воля, провалилась бы под каменный пол. Магистр Вернон зачислил меня в Академию, расмотрев во мне талант, а я опозорилась на первом же уроке.

— Ты полна сюрпризов, Лу! — шепчет неугомонная соседка мне на ухо. — Где ты так навострилась усиливать плетения, а? Брала частные уроки?

С благодарностью улыбаюсь, хотя любому ясно, что ее слова продиктованы жалостью и желанием приободрить.

Остаток урока всеми силами пытаюсь сфокусироваться на плетениях. Когда белая стена покрывается зеленым мерцанием, оповещая об окончании урока, шустрее всех складываю учебники и тетради в сумку.

Собираюсь поскорее исчезнуть из аудитории и скрыться в каком-нибудь тупичке, чтобы подумать, как дальше быть, вот только далеко мне уйти не дают. Около двери меня нагоняют слова магистра Луция:

— Вас, Луара, я попрошу задержаться!

Очень хочется сделать вид, что я не расслышала просьбу, но идти на открытый кофликт себе дороже. Пару секунд мнусь на пороге, а потом заставляю себя вернуться к кафедре. Пока все адепты один за другим исчезают в дверном проеме, я гадаю, о чем он хочет со мной говорить. О плетениях? О том, как я здесь оказалась? Или о муже?

Эйрина выходит последней. На пороге она одаривает меня долгим, пытливым взглядом — кажется, придётся вечером объяснять соседке, что я не претендую на ее красавчика! — и, наконец, закрывает дверь, оставляя нас вдвоем. Фабиан складывает руки на груди и пристально всматривается в моё лицо.

— Я ваш преподаватель, Луара. Но я по-прежнему должник вашего отца. Вы всегда можете рассчитывать на мою помощь.

Он серьёзно?

— Благодарю вас, — срывается с моих губ прежде, чем успеваю подумать. — Вы уже достаточно помогли, опозорив меня перед всем курсом.

В ответ на мои слова Фабиан хмурится.

— Во-первых, вы вышли первой, потому что я был в вас уверен. У вас действительно есть талант. Во-вторых, не принимайте строгость за нападки! Поверьте, только бросая вызов собственным ограничениям, можно чему-то научиться.

Хм. Перед всеми он меня унижает, а наедине говорит ванильные любезности? С каких пор после талантливых демонстраций магистры напоминают адептам о консультациях для отстающих?

В его словах двойное дно, но выразить ему недоверие сейчас — это, как подписаться на неуд. Поэтому сдержанно киваю:

— Благодарю за поддержку, магистр. Я могу идти?

— Ещё одно, — кивает Фабиан и принимается деловито собирать бумаги с кафедры. — Вы поступили в Академию, однако полумеры вас не спасут. Скоро сами убедитесь. Созреете на серьезный шаг — обращайтесь! Теперь вы свободны.

Глава 23

Дарран, день назад

Бархатный диван пружинит, когда я откидываюсь на высокую спинку и на миг прикрываю глаза. Аромат серских роз, расставленных в вазах, приятно щекочет ноздри. Щебет птиц за открытым окном ласкает слух, а прохладное дуновение сквозняка — кожу. Мягкий полумрак, словно губка впитывает из головы проблемы, коих немало накопилось за последнее время.

Это место успокаивает, как его хозяйка, что наконец-то выплывает из-за высокой арки. По плечам Флоры струятся шелковистые локоны. Поверх роскошного тела накинуто полупрозрачное, белое кружево. Приближаясь, она грациозно, по-кошачьи потягивается, невзначай демонстрируя женственные изгибы, при виде которых сразу вскипает кровь…

Хватаю ее в охапку, усаживаю на бедра. Пальцами скольжу по окаменевшим кончикам полной груди и увлажненному лону, пока с припухших губ не срываются сдавленные, нетерпеливые мольбы. Ее отзывчивость каждый раз напоминает, почему однажды я выбрал ее для постоянных отношений.

Понятная и понятливая. Ненасытная. Жадная до жизни. Если бы не запах, слишком приторный и навязчивый, она была бы совершенна в отведенной ей роли!

Когда наступает желанная для обоих разрядка, какое-то время она подрагивающим телом прижимается ко мне. Затем кончиками пальцев невесомо проходится по шее, вискам и, следуя давней традиции, протяжно мурлычет на ухо:

— Чаю, милый? Он как раз настоялся...

Кивком отпускаю ее к угловому столику, где к моему приходу всегда сервированы белоснежные чашки с золочеными ручками и чайник с позолоченной крышкой. Мне нравится наблюдать за ее ловкими, отточенными движениями, пока она разливает по чашкам бронзовый напиток и, загадочно улыбаясь, посыпает сверху цедрой. Это наше последнее чаепитие, что придает происходящему особую пикантность.

Когда чашка оказывается в моих руках, полной грудью вдыхаю аромат. Флора тем временем устраивается у моих ног на пушистом белом ковре и преданно заглядывает в глаза.

Задумчиво бросаю:

— Удивительно. С каждым разом твой чай становится вкуснее.

— Наверно, — вкрадчиво тянет она, закручивая на палец длинный каштановый локон, — этот чай — символ наших отношений. С каждой встречей нам друг с другом все слаще и вкуснее. Верно, милый?

Вместо ответа с шумом втягиваю в себя пряный аромат, не сводя с нее глаз.

— Вешна. Чернолист. Мята… Что еще входит в состав?

На хорошеньком лице мелькает тревога, но уже через долю секунды на поверхности снова появляется милая, беспечная девочка. Она зябко кутается в белое кружево и пожимает точеными плечиками:

— Даже не знаю. Покупаю уже готовый сбор у одной старушки на Медвежьем Рынке. В следующий раз могу у нее спросить, если хочешь…

На мой кивок она смущенно улыбается.