Цена его стаи - Любовь Алисова

Их первобытная, чистокровная магия Истинного Альфы хлынула по венам Малики раскаленной лавой. Это была не просто трансформация. Это было тотальное, древнее перерождение грязной крови в абсолютную силу.

Глаза Малики вспыхнули не человеческим, а чистым, слепящим серебряным светом Луны. Сырой подвал, слабость, тошнота — всё сгорело в этом священном огне. Её кости начали перестраиваться со звуком, похожим на раскаты грома, а по телу стремительно побежала белоснежная, как первый снег, шерсть.

— Что за… — ахнула старуха, но договорить не успела.

Малику больше не держали человеческие руки. Огромная белая волчица, окутанная серебряным сиянием полной луны, с утробным, оглушительным рыком вырвалась из лап омеги. Мощным ударом задней лапы она отбросила старуху на несколько метров, ломая той ребра, а пистолет бесполезно выстрелил в воздух. Белая Луна Южных была свободна.

Волькан, услышав крик Малики, успел в последний миг уклониться от смертоносного удара Северного Альфы. Когти врага лишь глубоко полоснули его по плечу, брызнула кровь. Волькан резко развернулся, готовый принять бой насмерть, но то, что произошло в следующую секунду, заставило застыть всю площадь, включая медведей Бьорна.

Белая волчица, ведомая яростью матери, защищающей своего самца и своих детей, огромным затяжным прыжком перелетела через разбитую машину. Она была прекрасна и смертоносна в своем лунном величии — истинное воплощение воли Великой Матери.

Еще в воздухе она обнажила огромные, острые как бритва клыки. Грязно-серый вожак Северных даже не успел повернуться на звук рассекаемого воздуха, как триста килограммов чистой ярости обрушились на него сверху, вбивая его массивное тело в окровавленные каменные плиты площади.

Малика мертвой, стальной хваткой вцепилась клыками прямо в горло Северного Альфы.

Враг истошно завыл, захлебываясь собственной кровью, попытался ударить её когтями по ребрам, но ярость трех волчат внутри Малики делала её абсолютно невосприимчивой к боли. Она сжала челюсти еще сильнее, до хруста шейных позвонков, выдирая куски плоти. Из пасти Северного вожака вырвался последний, булькающий хрип, и его грязно-серое тело обмякло, навсегда затихая у её лап.

По площади пронесся ошеломленный вздох. Клан Северных, увидев смерть своего Альфы от зубов Белой волчицы, в ужасе начал поджимать хвосты и отступать.

Малика тяжело дышала, её белоснежная морда была залита кровью врага, а серебряный свет в глазах медленно уступал место её родному, теплому взгляду. Она посмотрела на Волькана. Ментальная связь взорвалась оглушительным, чистым, ликующим потоком их общей любви. Они выжили. Их дети были в безопасности, а враг был повержен.

Глава 17

Волькан ни секунды не смотрел на поверженного врага. Как только обмякло тело Северного вожака, он в один гигантский прыжок оказался рядом с Маликой. Его руки дрожали — впервые в жизни этого сильного, несгибаемого Альфы. Он упал перед ней на колени, бережно, словно она была сделана из тончайшего хрусталя, обхватывая ладонями её массивную белую морду.

— Малика… Девочка моя, Луна моя… — шептал он, и в его голосе смешались безумное облегчение и пережитый ужас. — Ты жива. Ты спасла нас.

Он судорожно прижался своим лбом к её пушистому, испачканному в крови врага лбу, пытаясь через ментальную связь впитать всю её боль, успокоить, защитить. Но Малику уже накрывала запоздалая волна паники. Дикий адреналин, который только что заставил её кровь закипеть и совершить невозможное, стремительно падал.

Белая волчица начала мелко дрожать. Окружающий хаос бойни, запахи крови, трупы, свет прожекторов — всё это разом обрушилось на её обострившиеся чувства. Она испуганно заскулила, её дыхание стало прерывистым, сиплым. Зверь внутри нее, сотворивший чудо ради защиты детей, засыпал, возвращая бразды правления человеческому сознанию.

Серебряный свет в её глазах окончательно угас, и по телу прошлась судорожная волна обратной трансформации. Белоснежная шерсть стремительно исчезала, лапы удлинялись, превращаясь в хрупкие человеческие руки и ноги. Хруст костей был тихим, болезненным. Через минуту на холодных камнях площади, свернувшись калачиком и тяжело дыша, лежала обнаженная, бледная Малика.

Она была в состоянии шока, её трясло как в лихорадке, а ладони снова инстинктивно и судорожно вцепились в низ живота.

— Одежду! Быстро! — рявкнул Волькан на всю площадь, не оборачиваясь. Его голос заставил вздрогнуть даже союзных медведей. Он мгновенно привлек Малику к себе, укрывая её своим широким телом от сырого ночного ветра и чужих глаз.

Марк, который уже успел принять человеческий облик и наспех натянуть штаны, подбежал первым. Он на ходу разворачивал мягкий, теплый шерстяной плед и просторную мужскую куртку, которые бойцы Южных всегда держали в машинах на случай экстренного перерождения.

— Вот, Альфа, держи, — тяжело дыша, Марк протянул вещи, тактично опустив взгляд в землю.

Волькан бережно, с величайшей осторожностью обернул Малику в плед, укутывая её с головой, чтобы согреть её бьющееся в ознобе тело. Он просунул руки под её спину и колени, легко поднимая свою Луну на руки и прижимая к груди.

— Всё хорошо, маленькая моя, всё позади, — непрерывно шептал он ей на ухо, целуя её висок и разбитую щеку, пока его стая и Восточные берсерки окончательно зачищали площадь от скулящих остатков Северного клана. — Мы едем домой. Врачи уже ждут. Ты в безопасности. Вы все в безопасности.

Прошло пять дней. Напряжение, содрогавшее земли оборотней, наконец начало спадать. Жизнь в особняке Южных постепенно возвращалась в привычное, спокойное русло, хотя и с новыми переменами. После гибели вожака Северных их клан фактически перестал существовать — лишенные лидера, напуганные силой Белой Волчицы и мощью союза Юга и Востока, многие рядовые волки пришли на поклон к Волькану. Те, кто не был предан безумным идеям своего покойного Альфы, присягнули Южным, готовые кровью искупить вину своего бывшего клана.

Малика сидела на широком подоконнике в их с Вольканом спальне. Теплые лучи утреннего солнца мягко согревали её лицо, стирая из памяти холод и сырость того проклятого подвала. Синяки почти сошли благодаря феноменальной регенерации, которая теперь работала в полную силу, а внутри нее, как подтвердили врачи стаи, абсолютно здоровые и крепкие, сладко спали три маленькие искорки жизни.

Дверь тихо скрипнула. В комнату вошел Волькан, неся в руках чашку горячего травяного чая. На нем были простые домашние брюки, взгляд выражал безграничную нежность, но стоило ему посмотреть на Малику, как в глубине его янтарных глаз всё еще вспыхивала благоговейная гордость.

Он подошел, поставил чашку и сел рядом, бережно обнимая её со спины и утыкаясь носом в её волосы, вдыхая родной запах. Малика расслабилась в его руках, но в её глазах застыло глубокое, задумчивое выражение. Она несколько дней прокручивала