Видящие. Скрывающиеся в тени - Лина Таб

— Ты не говорил, что есть те, что опасны, — произношу задумчиво, понимая, что начала приходить в норму.

— Это те, кто совершил что-то плохое, или с кем совершили плохое, это всегда влияет на человека, на психику, на сознание, такие души становятся черными, или частично черными. Они не несут угрозу, но вынуждают быть осторожными и могут создать некоторые трудности. Здесь таких нет.

— А тогда почему Майн не весь окутан свечением? Он тоже что-то совершил? Это как-то отражается на Видящих тоже? — вспоминаю, как золотой контур, что окутывал Кощея, был словно порван в нескольких местах и там, где должна была светиться ровная линия, словно зияла пустота.

Эта мысль неожиданно пугает. Но не стали же бы брать преподавателя, совершившего преступление только потому что он Видящий, а ректор собирает таких?

— Как я сказал, это не обязательно должно быть что-то плохое в отношении другого человека. Порой это случается, когда человек разбит настолько, что теряет самого себя. Случается что-то, что меняет личность, меняет сознание. То есть, это что-то, что повлияло на человека настолько, что поменяло его, частично или полностью погасив внутренний свет, — произносит Дан с сожалением, не спеша ведя меня в обратную от комнат сторону, — давай прогуляемся, у тебя ведь появились вопросы.

Киваю, задумавшись о Майне.

— То есть, с ним что-то произошло?

Давиан кидает на меня опасливый взгляд.

— Он пытался покончить с собой, — произносит хмуро Дан.

— Боже…, - я прикрываю ладонью рот, ощущая, как тело бросает в испарину, а затем, меня окутывает колючим холодом.

— Его успели спасти? Или передумал?

— Не знаю, Ксюш. Души многое говорят нам друг о друге, порой ненамеренно. Я знаю лишь, что он делал попытку разбиться на машине. Полагаю, его успели спасти, а не он сам передумал, потому что после, насколько мне известно, он провел пару месяцев в больнице, а когда пришел в норму, пришел в академию преподавать. Скорее всего, по протекции ректора, ведь он часто так делает, привлекает Видящих сюда.

— Не понимаю, что такого могло произойти, что взрослый, как мне кажется, уравновешенный, логичный, молодой мужчина решил свести счеты с жизнью, — произношу удивленно.

— Не догадываешься? Помнишь, ректор говорил о том, что не все принимают нас? Как думаешь, что случается, если близкий человек, узнав правду, не готов принять?

— Она ушла от него? Не смогла выдержать правды? — выдыхаю шокировано, осознав эту мысль.

— Не знаю подробностей, души шепнули лишь, что она не смогла принять теневую сторону, хотя пыталась. В тот вечер, когда они поругались и она ушла от него, не справилась с управлением и вылетела с трассы. А он потом пытался разбиться на том же самом повороте, где разбилась и она.

— Ужас какой. Теперь я хотя бы понимаю, почему он такой мрачный, — мне было некомфортно думать о подобном, а еще, я жутко сочувствовала ему.

Неужели он настолько ее любил, что в отчаянии решил уйти из жизни? Или может, он винил себя?

— Да, Ксюш, — произносит Дан хмуро, постоянно всматриваясь в мое лицо.

— Я не совершу ничего подобного, Дан. Я приняла тебя, приняла твой дар и мне просто надо привыкнуть. Но мы справимся, слышишь? — произношу эмоционально, останавливаясь и обнимая своего парня, что будто ждал, когда я выскажу сомнения.

— Спасибо, маленькая, — шепчет горячо, сжав меня в крепких объятиях в ответ.

Последующие несколько дней я не решалась перейти на теневую сторону, а Дан и не предлагал. Видимо, мне как всегда требовалось время для того, чтобы уместить эту информацию в себе.

Дан и ректор были правы, когда говорили, что мне будет сложно воспринимать как обычного преподавателя Видящего, ведь теперь, я будто иначе смотрела на Майна, а он это замечал. Он вообще очень внимательный к любой мелочи и мое внимание несомненно его злило. Но как ни странно, он ни разу не заговорил со мной об этом, ни предупреждений, ни угроз, ни наказаний. Ничего. Дан тоже удивлялся, но предполагал, что Майн все же делает поблажку мне как девушке Видящего, что только начала привыкать. Понимал, что мне тяжело и не давил. Возможно, это было частичным отражением того, что случилось в его жизни. Именно поэтому, он меня не трогал. Знал по себе, какого это.

Возможно, так оно и было. Но я правда старалась не пялиться на него. Но не выходило. Взгляд против воли сам скользил по очертаниям его высокой фигуры, обтянутой идеально сидящим костюмом, порой скрывающимся под полами преподавательской мантии.

И все же, я старалась. Но его история вызывала во мне бурю эмоций, где преобладало сочувствие и желание поддержать его. Сказать, что не все такие, как она, что он еще молодой, красивый, умный, что он сможет найти ту, что примет его целиком. Но конечно же, я бы ни за что не решилась бы подойти и озвучить подобное, да и очень сомневалась, что он вообще хотел бы слышать что-то такое от студентки, которая его ко всему прочему жалела.

Но тем не менее, я мысленно желала ему найти свое счастье, желала, чтобы он перестал быть таким колючим и закрытым, желала, чтобы ему было к кому возвращаться. А ему скорее всего не было, ведь он как и все преподаватели и студенты, весь семестр жил в стенах академии и выпустят нас всех отсюда только после окончания семестра.

Но я и подумать не могла, что выйти отсюда мне придется немного раньше.

Сегодня была суббота и занятий у нас было довольно мало. Последняя пара была легкой, да и в будущем нас ждал по ней зачет, а мне скорее всего светил автомат.

Настроение было приподнятым, ведь сегодня Крис порадовала меня тем, что комната будет свободна, а сама она будет ночевать у какого-то парня. Совсем не того, с которым она ночевала когда-то. Ее беспорядочная личная жизнь была не моим делом, я лишь радовалась, что мы с Давианом сможем остаться вдвоем, потому что с того раза, когда мы с ним перешли черту и стали близки, у нас не было возможности повторить подобное, хотя Давиан частенько мог утянуть меня за угол и завести так, что коленки подкашивались. Мне нравились эти урывки и даже тот факт, что после приходилось идти на пару и сводить ноги, не могли отбить желания повторять подобное снова и снова.

И вот наконец, Крис ушла, а я написав Дану, что комната свободна, уже тряслась в предвкушении. По телу гуляли первые