Видящие. Скрывающиеся в тени - Лина Таб

Майн невозмутим, хотя по нему порой сложно понять что-либо, но он время от времени отходит, молчаливо подавая мне новую стопку салфеток или налив с кулера стакан воды.

— Можно задать вопрос? Только не ругайтесь. Не уверена, что я сейчас могу быть адекватна, спишите на стресс, ладно? — произношу тихо, ответив на сообщение Дану. Он волновался обо мне и пытался поддерживать перепиской.

Майн бросает на меня очередной нечитаемый взгляд и кивает.

— Если вы так не любите преподавать, зачем это делаете? — спрашиваю Кощея, повернув голову.

— С чего Вы решили, что я не люблю свое дело? — произносит спокойно, смотря в ответ.

— Ну у Вас довольно жесткие методы, да и Ваш предмет единственный, после которого кто-то выходит в слезах.

Майн лишь хмыкает и облокотившись спиной о стену, устремляет взгляд вперед.

— Если вы поступили сюда. Каждый из вас. Это означало одно, в ваших головах действительно что-то есть и моя цель, не дать этому чему-то угаснуть. Мои методы не одобряемы, но зато, они эффективны. Вы усваиваете мой предмет, каждый нюанс, а если что-то не понятно, я не допускаю чтобы этот пробел в знании остался, более того, разросся, ведь такие пробелы не позволяют охватит полную суть. Так что, Ксения, — впервые на моей памяти он кого-то называет по имени, — мой метод преподавания наиболее эффективен.

— Не поспоришь, — хмыкаю уныло, — Ваш предмет у каждого от зубов отскакивает.

— И что немаловажно, кроме того, что я даю во время лекций, каждый из вас еще и самостоятельно старается изучить что-то, потому что знает, что в противном случае, отсутствие подобного старания может сыграть против него же, — произносит спокойно и кажется, я даже вижу тень улыбки на его губах.

— Точно. А когда, — я прикусываю губу, кидая взгляд на преподавателя, — меня освободили от занятий, почему Вы на самом деле освободили меня от тестирования? Это не укладывается в Вашу методику.

Наверное, не будь я в стрессе и не будь мы в столь неформальной ситуации, я бы ни за что не посмела бы задать нечто подобное. Я его побаивалась.

— Вы и без моих методов прекрасно справляетесь с учебой, поэтому не было смысла нагружать Вас дополнительно в то время, когда Вам требовался отдых. Вы бы в любом случае сдали тестирования на отлично.

Я удивленно вздергиваю брови. Неожиданная похвала от Майна, это из разряда фантастики и все же, кое-что царапнуло слух.

— Вам меня стало жаль? — склонив голову, я рассматривала мужчину. Светлую кожу, серые проницательные глаза и легкие морщинки в уголках глаз и одна, пересекающая лоб. Майн не мальчик. Ему 35, как и когда-то предположила. Не исключено, что он к нам относится как к неразумным детям.

Кощей сверлит меня сощуренным взглядом, явно раздумывая.

Я обычно не выдерживаю его прямого взгляда и тут тоже бросаю взгляд на свои руки.

— Скорее, Ксения, я трезво оценил ситуацию, — все-таки отвечает.

— И все-таки, спасибо, — решаю, что стоит поблагодарить, он мог равнодушно сделать то, что требовалось, но он поступил иначе. Он думал, он оценивал ситуацию и полагался на возможности. Мои в первую очередь.

Майн ничего не отвечает и переводит взгляд в стену.

Время снова тянется невыносимо долго, а мне хочется еще что-нибудь спросись у Майна. Он отвечает честно. И мне… интересно. Но самое главное, это отвлекает.

Но мы молчим, все последующие вопросы тонут, потому что я не решаюсь наглеть. Майн впервые выходит, сказав, что скоро вернется и что рядом со мной остается призрак, чтобы я не боялась. Я и не боялась. А ему наверняка банально надо в туалет, ведь под дверью мы сидим уже два часа.

К моему удивлению, спустя почти 10 минут, Майн возвращается с двумя картонными стаканчиками, закрытыми пластиковыми крышками. Запах медицинского учреждения и лекарств тут же разбавляет одуряющий аромат свежесваренного кофе.

Кощей молча протягивает один мне и когда я забираю его, усаживается со своим рядом со мной.

— Спасибо, — смотрю на мужчину, что держит такой же, делаю глоток, с удивлением обнаружив там мой любимый латте без сахара.

— Вы угадали с напитком, — произношу робко, — это потому что я девочка, а девочки обычно пьют нечто подобное и без сахара?

Майн бросает на меня взгляд из разряда, ну когда же я отцеплюсь.

— Нет, Ксения. Девочки далеко не всегда выбирают латте, да и если бы я действовал шаблонно, выбрал бы капучино.

— Логично. Как тогда? Вам подсказали? — я с любопытством уставилась на мужчину. Это был очередной способ отвлечь себя и завести разговор.

— Можно считать, подсказали, потому что это было так. Она все время пьет кофею и заливает ее большим количеством молока, наверное, чтобы не так сильно воняло. И сахар она не любит. Странная девочка. Как можно отказываться от сахара? — Майн меняет интонацию на более ворчливую, явно копируя кого-то из призраков и у него так хорошо выходит, что я впервые с момента, как узнала о произошедшем, улыбаюсь.

Это необычный опыт. Интересный. И Майна слушать интересно. Оказывается, не только на парах.

— Спасибо, — шепчу с улыбкой, рассматривая мужчину, что облокотился затылком о стену.

Делаю еще глоток, жмурясь от удовольствия. Вкусно. Стараюсь не думать о том, что происходит там, за стеной. Майн прав, это никак не поможет.

— Эмм, скажите мне свой номер телефона, я переведу за кофе, — я не люблю быть должной. Он мой преподаватель, не более, и он уж точно не должен покупать мне кофе.

Но Майн смеряет меня таким тяжелым взглядом, что я теряюсь.

— Солох, Вы действительно считаете, что стакан кофе способен покачнуть мои финансы?

Понимаю, как это звучит, опускаю голову.

— Я не хотела Вас обидеть, — произношу тихо, все настроение мигом улетучивается, — просто Вы не обязаны были этого делать.

— Это элементарное проявление человечности, Ксения, — произносит хмуро, делая глоток кофе, — или Вы тоже всерьез считаете, что мне это чуждо?

Вздрагиваю, повернув голову. Майн смотрит на меня своим острым сканирующим взглядом, что пробирает до самой сути. Он впервые задает вопрос. И знает, как относятся к нему студенты. Что он беспощаден, что он ужасен. Бесчеловечен к страданиям.

Но он не такой.

— Я так не думаю. Всем людям в той или иной степени это свойственно.

Майн хмыкает.

— Уж я бы точно с Вами на этот счет поспорил, но не буду, — он отворачивается, и сморит безразлично в стену.

Да, наверное таким как он известно намного больше о человеческих поступках.

Снова воцаряется тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и редкой суетой персонала.

— Скажите, здесь много