Видящие. Скрывающиеся в тени - Лина Таб

после, ехали в кинику и проводили там некоторое время. И ни капли недовольства или возмущения, даже слова протеста я не слышала от него. Это удивляло. Ведь мы посторонние друг другу люди.

По учебе, когда у меня возникали вопросы, мне тоже помогал Майн. Я не пыталась завалить его вопросами, просто так вышло.

В один из вечеров, я упорно сопела, пытаясь понять тему и решить задание, но некоторые нюансы ускользали от меня.

Майн заметил это и просто встав за моей спиной, он склонился ниже и указал пальцем туда, где я ошиблась, а еще, объяснил мне, почему так произошло.

А ведь это был вовсе не его предмет.

И так у нас завелось, что если у меня возникали вопросы, Майн мне объяснял. Он очень умный. А еще, умеет быть незаметным, но очень надежным тылом.

В своей манере, без громких слов, да и вообще без лишних слов, он заботился обо мне.

Радовало, что ему никто не позволил ничего оплачивать и я не чувствовала, что в полной мере села на шею собственному преподавателю. Ему и так я со своими проблемами как нег на голову свалилась.

Сегодняшний день прошел по привычному сценарию. Мы уже поужинали и разбрелись по комнатам. Вернее, я ушла в спальню, чтобы поговорить с Давианом, а Мирослав Алексеевич остался на кухне поработать.

— Зато как все радуются, что Майна с тобой отправили и у нас замена, — произносит Дан, стараясь меня ободрить.

Улыбаюсь, представляя, какой в академии праздник, ведь никто их больше не доводит до слез.

— Они просто его плохо знают, — впервые, я произношу вслух что-то в его защиту.

Давиан замолкает и я тут же чувствую вину.

— Тебе правда комфортно там с ним? Не чувствуешь напряжения?

— Он действительно помогает. Я чувствую себя уверенно когда он рядом, он не дает мне теряться и расклеиваться. И заботится, — произношу тихо, понимая, что Дану может быть неприятно, ведь я живу у постороннего мужчины.

— Я удивлен, Ксюш, но я рад, что это именно он рядом, — произносит без тени ревности.

— Почему? — удивляюсь.

— Потому что он такой же…, - не договаривает, но я понимаю, Видящий, — он не мягкий, это наверное хорошо, это не даст тебе скатиться в отчаяние, поможет держаться и быть сильной.

— Он примерно так же и сказал, что я должна быть сильной. Это так непривычно говорить с ним… как с обычным человеком.

Дан смеется и меня согревает изнутри от звука его смеха.

— Дан, — зову тихонько, — ты ведь не ревнуешь?

— Нет, Ксюш, я тебе доверяю, да и потом, почему я должен ревновать к Кощею?

Чувствую, как внутри все сжимается. Я рассказывала ему обо всем, о каждом шаге, но умолчала лишь об одном. О том моменте, когда Майн стоял за моей спиной, а я позволила себе опереться на него.

Молчу, понимая, что должна сказать, это честно. Но мне так страшно потерять Дана и стыдно за эту слабость.

— Ксюш, что-то произошло между вами? — спрашивает настороженно, и я слышу как его голос словно звенит от напряжения.

— Дан, я…, - сглатываю вязкую слюну, — когда мы приехали в первое утро к отцу и я опять расклеилась, он как всегда был рядом, стоял за спиной. Он положил руки мне на плечи, а я просто позволила себе облокотиться на него спиной, — все-таки сознаюсь словно чужим голосом, — больше ничего не было, клянусь! — я всхлипываю, потому что по ту сторону слышу лишь звенящую тишину, — Дан, прости, — всхлипываю вновь.

Слышу шумный выдох Дана и он проходится словно острием по нервам.

— Все хорошо, Ксюш, — звучит невероятный ответ, хотя по голосу слышу, все далеко не так, но Давиан не зол, он скорее напряжен, — я рад, что рядом с тобой был кто-то, кто смог поддержать тебя.

— Тебе все равно? — шепчу неверяще, совершенно не понимая реакции Давиана. Ведь ему неприятно, но он не кричит, не злится, не психует. Он просто принимает это как есть.

Снова слышу шумный выдох и несколько секунд тишины.

— Нет, Ксюш. Мне не все равно. Я соврал, сказав, что не ревную. Ревную. Но я…, - он словно подбирает слова, — доверяю тебе.

Всхлипнув, я не сразу смогла совладать с голосом.

— Я люблю тебя, Даваин. Сильно, — признаюсь поспешно, на эмоциях, но говоря правду.

— И я люблю тебя, Ксюш, — отвечает с улыбкой в голосе, но мне почему-то чудится, что еще в его голосе сквозит печаль, — ты моя девочка маленькая, все наладится.

Киваю быстро, будто он может это видеть.

— Хочу к тебе. И засыпать хочу рядом с тобой. Только с тобой, — произношу робко, вытирая слезы фалангами пальцев.

— И я хочу. И знаешь, Ксюш, когда мы сдадим экзамены и нас выпустят на каникулы, у меня будет для тебя сюрприз, — произносит с улыбкой, а его голос звучит уже более радостно.

Внутри тут же все расцветает, а на губах появляется улыбка.

— Какой?

— Это же сюрприз, — произносит таинственно.

— Я хочу знать!

— Мы с тобой поженимся, Ксюш, — произносит серьезно, будто это не просто шутка, не просто момент, а серьезный обдуманный шаг.

Я замолкаю, чуть не роняю телефон из дрогнувших пальцев.

— Поженимся? Ты правда хочешь этого? — спрашиваю неуверенно.

— Очень, — произносит серьезно и я верю ему, — мы поженимся с тобой тихо и сможем взять семейную комнату в академии, а когда выпишут твоего отца, мы проведем торжество, пышную свадьбу с белым платьем и близкими. Ты согласна, Ксюш?

— Да, я согласна, — я вновь всхлипываю. Мое тело вибрирует, но это не страх, это волнение и предвкушение.

16

Проходят еще три мучительных дня в ожидании, пока не раздается звонок с клиники, где женский голос сообщает, что мой отец пришел в сознание и к нему можно. На пару минут всего.

Потерявшись от радости, я ломанулась в клинику, но была остановлена сперва охраной, а потом и Майном. Как оказалось, я собралась бежать туда почти в 10 вечера, когда речь шла об утре, так еще и в домашних штанах, вылетев на лестничную клетку прямо в носках в руки обалдевшего охранника, который мягко говоря, чуть не наехал на Майна, ведь я торопилась, раздетая, с шальными глазами сбежать из квартиры.

За устроенный переполох мне стало ужасно неловко, но я не могла усидеть на месте, поэтому Майну пришлось принудительно усадить меня на кухне и вручить в руки чай, чтобы я занялась чем-то, как он прокомментировал.

На утро я уже была около палаты отца. А перед самой палатой, неожиданно