Видящие. Скрывающиеся в тени - Лина Таб

Но когда я подхожу к столу, чтобы открыть одну из коробок, неожиданно встает сам Майн.

Мы резко сталкиваемся с ним, но преподаватель придерживает меня за локти.

Сквозь ткань собственной футболки я чувствую тепло его тела и заливаюсь румянцем, опустив взгляд.

— Садитесь за стол, Ксения. Не думаете же, что я заставлю Вас самостоятельно заниматься завтраком? — произносит несколько насмешливо над головой.

— Эмм…

Честно говоря, именно так я и думала, ведь он не обязан еще и обслуживать меня.

— Я думала, Вы заняты, — произношу тихо, подняв голову.

— Не настолько, чтобы не позаботиться о собственной гостье. Садитесь, — он уверено разворачивает меня к столу. В целом, у него небольшая кухня, именно поэтому мы и умудрились столкнуться, как только я вошла, а он встал.

Сажусь в широкое тканевое кресло и складываю руки на коленях. Мне неловко. Но я понимаю, что так правильно, наверное. Я гостья.

Майн наливает в кружку мою порцию кофе и к моему изумлению, делает с помощью каппучинатора пышную пенку, сам добавляет мне сахар. Каждое его движение уверенное и спокойное, и будто он знает, как надо. Ни капли сомнений.

Передо мной уже стоит тарелка с завтраком и следом, опускается кружка с кофе.

— Спасибо, — улыбаюсь, посмотрев на мужчину.

Он никак не реагирует, лишь усаживается напротив и делает глоток из своей кружки.

Мы не говорим, хотя во мне крутятся вопросы, но я не решаюсь их задать. Как и не решаюсь заговорить о чем-то, лишь бы вновь не скатываться к мыслям об отце. Если бы что-то кардинально изменилось, мне бы позвонили из клиники. Так они сказали. А значит, все как и должно быть, все как и было.

И как ни странно, в тишине, что царит сейчас между нами, что-то есть. Она не угнетающая, хотя я волнуюсь.

После завтрака я созваниваюсь с Даном.

— Ну как ты там, Ксюш? Смогла поспать? — звучит из динамика ласковый и обеспокоенный голос Давиана.

— Да, я как-то быстро уснула. Не ожидала даже, — отвечаю, переодеваясь. Натягиваю пушистый свитер и джинсы.

— Я очень хочу быть с тобой сейчас, обнять и чтобы ты не переживала. Все обязательно наладится, Ксюш.

— Я тоже хочу этого, — произношу с улыбкой, замерев и уставившись в окно. На улице снова шел снег.

Мы еще некоторое время общаемся и Дану удается поднять мое настроение, а после, мы с Майном усаживаемся на заднее сиденье внедорожника и едем в клинику.

О том, чтобы эти пять минут прогуляться речи не шло. Да и я сама удивлена, что с нами поехал Майн, без вопросов, просто собрался и вышел со мной.

Он уже никак не реагировал на конвой из охраны, что ненавязчиво следовал позади и надо сказать, я поняла, что рада, что он поехал со мной. Потому что когда мы вошли в клинику, я вновь растерялась, а Майн взял все в свои руки.

И снова, я ощутила то теплое чувство, когда за тобой кто-то есть, кто-то, кто поведет за собой. В академии этим кем-то был Давиан. Мы оба понимали, что у него главная, ведущая роль, он впереди, а я за ним. А здесь… здесь неожиданно этим ведущим стал Кощей. Мой преподаватель, способный острым языком довести до слез любого, он неожиданно стал моей опорой в этом мире, опорой, что не давала мне скатиться ни в панику, ни в страдания. Он удерживал мою голову трезвой, а мысли почти спокойными. И к моему удивлению, менее, чем за сутки я осознала одну вещь, он не просто преподаватель, от которого мурашки по телу бегают, в плохом смысле, он еще и человек, со своей жизнью, со своими привычками. А ведь для этого, как оказалось, понадобились всего несколько часов в его квартире.

Отец все еще не приходил в сознание, его состояние было все еще под вопросом. Стабильно тяжелое. Эти слова резали и слух и сдавливали грудную клетку.

Но так как это была частная клиника, то мне дали возможность увидеть его через стекло.

Он был весь бледным, на лице синяки, будто его избивали, но я знаю, что это не так. Это результат падения. Голова перемотана, как и грудная клетка и обе руки, что покоятся поверх простыни.

От всего его вида, меня вновь окутало чувством безысходности.

Я не могла его потерять.

Всхлипнув, я тут же почувствовала крепкие мужские руки на плечах.

Майн и тут был со мной, стоя позади, неслышно, но как только я сделала попытку потерять самообладание, он тут же оказался рядом.

Не задумываясь, что делаю, я тут же облокотилась о сильное тело позади.

Я ощутила, как он замер, пока я касалась затылком его грудной клетки, а спиной его ребер и живота.

Я тоже замерла, когда волос коснулось его дыхание, когда он глубоко выдохнул, а его руки опустились с плеч чуть ниже, почти до локтей.

Это смогло отрезвить.

Я медленно отстранилась. А он тут же убрал руки.

— Спасибо, — шепчу сдавленно, бросив на него взгляд через плечо.

Он спокоен, по крайней мере внешне.

— Не за что, Ксения, — произносит все тем же ровным, уверенным голосом, без толики тепла или мягкости.

Он просто поддержал меня. Потому что я опять расклеилась.

Еще некоторое время я была к клинике, а потом, мы так же тихо, как приехали, загрузились в машину и уехали обратно домой к Майну.

И так потекли однообразные будни. Нас не выпускали никуда. Даже на похороны Игоря. Но я понимала это и лишь попросила, чтобы прощание с ним организовали за наш счет, а еще, оказали поддержку его семье. Мне было трудно смириться с его смертью и я с ужасом представляла, что чувствует его семья. Радовало, что его дети были уже взрослыми, но тем не менее, они потеряли отца, а я, будучи уже совершеннолетней леденею от ужаса при одной лишь мысли лишиться своего.

В академии мне дали освобождение на неделю, войдя в положение, но я была обязана заниматься самостоятельно. Все лекции и задания мне присылали преподаватели на электронную почту, а я садилась за кухонным столом с кружкой кофе или чая и занималась. Так как нам не разрешили выходить куда-либо, поэтому, мы с Кощеем все время были вдвоем. Мы как-то легко сосуществовали на одной небольшой территории его двухкомнатной квартиры. Он занимался своими делами, много работал, потом мы вместе обедали или ужинали. Завтракали тоже чаще всего вместе, а