Видящие. Скрывающиеся в тени - Лина Таб

душ? — спрашиваю, оглядываясь и пытаясь вновь занять голову хоть чем то. Потому что время шло, новостей не было и мысли снова утекли в самое неблагоприятное русло, вызывая дрожь по телу и новую порцию слез.

— Много, — отвечает спокойно Майн, даже не глядя на меня, — это же больница. Люди уходят из жизни и многие остаются здесь.

— Можете показать? — поворачиваю голову, рассматривая невозмутимый профиль преподавателя

— Зачем это вам, Ксения? — произносит ровно, переведя на меня свой сканирующий взгляд.

— Я хочу отвлечься на что-то, — произношу дрогнувшим голосом, кинув взгляд на двери операционной.

Слышу сбоку тяжёлый вздох и на мою ладонь ложится чужая, чуть сжав.

От прикосновения теплой мужской ладони, такой непривычной, я вздрагиваю.

Но в маленьком помещении, где мы сидим, тут же становится светло, даже слишком ярко. Так же, как это было с Даном. Все вокруг в линиях светящихся и гаснущих, не только золотых, но и черных. Я впервые вижу черные линии. От них веет чем-то тяжёлым и мрачным. Но не это самое пугающее, души. С нами поблизости их четверо. Две женские и две мужские. Они выглядят иначе, чем те, что в академии. Эти люди явно умерли не в прошлом веке. От них веет усталостью. Они еще даже более медленные. Но все горят золотом. Значит, они не совершили плохого. Или с ними. Их просто что-то держит. Взгляд мужчины, одетого в широкие штаны, напоминающие треники, пустой, но он смотрит на меня пристально, а потом переводит такой же пустой но ощутимый взгляд на наши руки. Остальные даже не смотрят на нас. Они медленно водят своим безразличным взглядом по персоналу, что изредка выходит или заходит, по стенам.

В академии души были более живые, что ли. Более эмоциональные. Может, это потому что они общаются с живыми?

Нашего сопровождающего не видно и я полагаю, что он снова там, за заветными дверьми.

А эти души, что выглядят такими потерянными и усталыми, могли умереть здесь, за этой самой стеной, на операционном столе. Хотя я не вижу на них следов операций. Может, их смерть и была тихой, спокойной. Хочется верить, что так. Но это ужасно, ведь их тоже наверняка кто-то ждал под дверью, надеялся, что они вернутся домой живыми.

— Почему они здесь? Им можно как то помочь? — спрашиваю, с трудом сглотнув.

— Я не интересовался, — отвечает безразлично, — они знают, кто я, тянутся к нам как к единственному источнику, связующему с миром живых и если им нужна помощь они дают знать.

Неожиданно, вынуждая меня вздрогнуть, перед Майном появляется еще один призрак. Судя по одежде, странной, непривычной, я понимаю, что это и есть наш сопровождающий.

Рука Майна не дрогнула, он лишь перевел на призрака взгляд.

Я вижу, что призрак медленно открывает рот, будто что-то говорит, но я не слышу.

А потом, резко исчезает.

Поэтому, сев ровно, впиваюсь вопросительным взглядом в Майна.

— Операция закончена, — произносит спокойным ровным голосом Майн.

14

К нам выходит мужчина в хирургической форме. Он взглядом быстро находит меня, уточняет, кем я прихожусь и рассказывает подробности.

И то, что я слышу, приводит меня в ужас. Отец упал с восьмого этажа. Он не должен был выжить. Врач не говорит этого прямо, но я понимаю это и сама. Это было чудо. Везение. Что угодно.

У отца множественные переломы, в том числе и позвоночника. Сильное сотрясение. Внутренне кровотечение, с которым врачи долго боролись. Ему потребовалось переливание. А еще, если отец выживет, он скорее всего не сможет ходить. Я слушала и не верила, что все это произошло с моим сильным и любимым папочкой.

Я ощущала, как у меня подкашиваются ноги и сильные мужские руки, что поддерживают меня под локти.

Майн тоже задает вопросы. Четкие, по делу, без эмоций, порой такие, которые мне даже в голову бы не пришли, в то время когда у меня самой мысли путаются.

Я благодарна ему. Благодарна за то, что он это делает. За то, что поддерживает.

Когда врач исчезает, я остаюсь стоять. Потерянная, с льющимися бесконечным потоком слезами.

— Ксения, отец жив, — произносит твердо Майн и принудительно усаживает меня на диванчик.

Сам он опускается передо мной на корточки. Его теплые руки берут мои ледяные, почти безвольные. Большие пальцы поглаживают кожу, так осторожно, мягко.

— Ксюша, — произносит с той же твердой интонацией, но мое имя звучит не так как всегда, более тепло, — Ваш отец жив, это главное сейчас. Он обязательно очнется и Ваша задача быть сильной для него. Слышите?

Быстро киваю, всхлипнув. Мой взгляд приклеивается к лицу Майна.

— Все обязательно будет хорошо, — его голос становится более мягким, даже приобретает иные интонации.

А я как завороженная слушаю его голос, цепляюсь за него, как за оплот равновесия и уверенности, что не позволяет скатиться в истерику и поддаться панике.

— Сейчас, нужно вернуться в академию.

— Я не хочу, — шепчу дрожащим голосом, — я хочу быть рядом.

— Ксения, Вы слышали врача, Ваш отец еще будет в реанимации, даже когда он очнется, к нему сразу не пустят.

Всхлипываю, вновь не удержавшись. Я даже не смогу увидеть его в ближайшее время. Обнять, услышать его успокаивающий голос, который точно бы сказал, что все будет хорошо и мы справимся. Вместо него, это произносит Майн.

— Ксения Юрьевна, — обращается охранник отца, что вез нас, — машина уже ждет, идемте, — произносит спокойно.

Я же шарахаюсь резко в сторону, ближе к Майну.

— Я не поеду! Я вернусь домой и буду приезжать сюда! — протестую отчаянно, всматриваясь в лицо нахмурившегося Майна, не знаю зачем, ради поддержки? Ради того, что я хочу, чтобы он был на моей стороне?

— Но..., - охранник явно не знает, как быть и я понимаю, у него четкие инструкции по моей безопасности, а еще, он точно не может их озвучить, чтобы напомнить мне, ведь мы не одни.

— Я знаю, — шепчу тихо, — но нет. Я не вернусь в академию, пока не увижу отца.

— И тем не менее, домой пока не стоит возвращаться, — отвечает бескомпромиссно охранник.

И он прав. Отчаянно прав. Дома не безопасно. И по дороге не безопасно.

— В таком случае, Вы можете пока остановиться в моей квартире, она в пяти минутах ходьбы от клиники, — неожиданно произносит Майн.

— Правда, можно? — произношу, не скрывая надежды в голосе.

Майн тяжело выдыхает, но кивает.

— Не думаю, что это хорошая мысль, — недовольствует охранник.

— Вы можете проверить безопасность квартиры и оставить охрану, если есть необходимость, — еще сильнее удивляет Майн не