Единственная смертная для вампира - Айрин Валери

Я пошла по дорожке, и мои шаги были лёгкими, почти невесомыми. Я была довольна — не знаю почему, но внутри меня разливалась радость, предвкушение. Будто я шла на встречу, которую ждала всю жизнь.

Я увидела скамейку под рядом со старой сиренью. Присела.

— Здравствуйте, — сказала я, и мой голос звучал мягко, почти по-детски. — Меня зовут Изобель. — А меня зовут Себастьян, — сказала я же, репетируя встречу с будущим женихом. Мне почему-то казалось, что я должна это сказать. Что я готовлюсь к чему-то важному. — Красивое имя. Очень приятно.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри меня разливается тепло. Всё было правильно. Всё было так, как должно быть.

— Госпожа, — раздался голос за моей спиной.

Я обернулась и увидела Мордака. Он стоял на дорожке, его лицо было серьёзным, почти печальным. В руках он держал поднос с чайником и двумя чашками.

— Молодой граф будет только через неделю, — сказал он, и его голос звучал мягко, но в нём слышалась та самая осторожность, которую я замечала в нём каждый раз, когда он говорил о делах главы. — У него важное задание от главы. Он должен выполнить его, прежде чем сможет встретиться с вами.

Я почувствовала грусть. Она нахлынула внезапно, как холодная волна, и я ощутила, как внутри меня всё сжимается. Неделя. Целая неделя, прежде чем я увижу его. Это казалось вечностью.

— Но глава приглашает вас на чай, — добавил Мордак, и его голос стал чуть теплее. — Он ждёт вас в малой гостиной.

Я обрадовалась. Грусть ушла, уступив место предвкушению. Чай с главой — это было важно. Это означало, что меня принимают. Что я часть этой семьи.

Я весело пошла по дорожке, чувствуя, как мои шаги становятся быстрее. Сад вокруг меня словно ожил — птицы запели громче, ветер стал тёплее, и солнечные лучи пробивались сквозь листву, создавая на земле причудливые узоры.

Я вошла в малую гостиную. Она была уютной — с камином, в котором горел огонь, и мягкими креслами, обитыми тёмно-зелёным бархатом. За столом сидел глава. Он пил чай из маленькой фарфоровой чашки.

— Изобель, — сказала он, и её голос звучал мягко, как колыбельная. — Садись, выпей чаю.

Я села напротив него, и он налил мне чай. В нём пахло мятой и мёдом, и я почувствовала, как тепло разливается по моему телу.

Мы пили чай молча, и это молчание было приятным.

Но вдруг мир вокруг меня изменился. Стены поплыли, и я почувствовала, как пол уходит из-под ног. Я попыталась встать, но не могла пошевелиться. Моё тело стало тяжёлым, как камень.

— Ты должна уйти, — раздался голос настоящей Изобель. — Тебе здесь не место.

Я хотела спросить, почему, но слова застряли в горле. Я попыталась встать, но не могла.

А затем я почувствовала, как кто-то тащит меня за ноги. Грубо, резко. Каменный пол царапал мою спину, и я чувствовала, как холод проникает сквозь одежду. Я попыталась закричать, но звука не было.

— Какая же ты молоденькая и свеженькая! — раздался мужской голос, грубый и насмешливый. В нём не было ничего человеческого — только удовольствие от чужой боли.

Я попыталась повернуть голову, чтобы увидеть, кто это, но тело не слушалось. Я просто лежала, чувствуя, как меня тащат по холодному полу, и внутри меня разрастался ледяной ужас.

Я почувствовала, как чья-то рука сжимает мою лодыжку. Пальцы впивались в кожу так сильно, что я чувствовала, как они оставляют синяки. Я попыталась вырваться, но не могла.

И в тот момент, когда я уже думала, что умру от страха, я проснулась.

Я резко села на кровати, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Моя рубашка прилипла к спине, и я ощущала, как капли пота стекают по вискам. В комнате было темно, и я несколько секунд не могла понять, где я.

Сон. Это был просто сон.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Комната была моей. Моя кровать, мои вещи, мой стол. Всё было на своих местах. Всё было в порядке.

Но в груди всё ещё бился тот ледяной ужас. Я чувствовала, как он пульсирует в такт с моим сердцем, и не могла от него избавиться.

Что это было? — подумала я, прижимая руки к груди.

Я решила, что мне нужно встать и привести себя в порядок. Спокойствие вернётся вместе с привычными действиями.

Утром, когда я спустилась в столовую, Мордак уже ждал меня. Он стоял у буфета с чайником в руках, и его лицо было таким же непроницаемым, как всегда.

— Госпожа, — сказал он, и в его голосе послышалась та самая осторожность. — Молодой граф был отправлен на задание главой. Он вернётся только через неделю.

Я замерла, чувствуя, как внутри меня всё сжимается. Это было то же самое. Точно как во сне. Неделя. Целая неделя, прежде чем я увижу Себастьяна.

— Что за задание? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Он не говорил, — ответил Мордак. — Но он просил передать, что всё будет хорошо. И что он вернётся.

Я кивнула, но внутри меня разрасталась тревога. То же самое, что во сне. Та же неделя. То же ожидание.

Всю неделю я ходила в академию, стараясь заполнить каждый день чем-то, чтобы не думать о нём. Я занималась стрельбой с Ковеном, и каждый раз, когда я натягивала тетиву, я чувствовала, как мои руки становятся твёрже. Я навещала Серафиму в подвале, слушала её рассказы о прошлом, о их знакомстве с Равеном, о романтике.

Но по ночам, когда я оставалась одна, тревога возвращалась. Я не могла избавиться от ощущения, что надвигается что-то страшное, что тучи сгущаются надо мной, и я не знаю, как их разогнать. Сон повторялся каждую ночь: сад, скамейка, чай, и этот голос, который шептал: «Какая же ты молоденькая и свеженькая».

Я тренировалась. Я готовилась. Я пыталась быть сильной.

Но я чувствовала, как тишина становится всё тяжелее, как тревога проникает в самые глубины моего сознания, и я не знала, сколько ещё смогу это выдерживать.

Себастьян должен был вернуться через день. Я считала часы, минуты. Но с каждым днём я всё больше боялась, что он вернётся слишком поздно.

В последний день перед возвращением Себастьяна я проснулась в холодном поту. Сон был настолько реалистичным, что меня колотила крупная дрожь, и я не могла остановиться. Я сидела на кровати, прижимая колени к груди,