Под лавиной чувств 2. Меня не выбирай - Тамуна Менро

— Варя, ты хочешь или нет быть с Шишкиным? — захлебываюсь водой со слезами, пока спрашиваю себя.

Не настраиваю температуру воды, которая скачет от прохладной к горячей. Кладу одну руку на грудь, к сердцу, а второй опираюсь на стеклянную стену напротив лица. В груди невыносимо щемит. Сердце о чем-то стучит-стучит-стучит, но я будто застываю в какой-то прострации.

Сжимаю пальцы в кулак и начинаю колотить себя по ребрам, требуя от сердца изъясняться понятливее. Вода барабанит по голове и постепенно рассеивает стелящийся в ней туман. Расправляю на груди ладонь и вновь силюсь перехватить и расшифровать сердечный ритм. Закрываю глаза. Повторяю тот же вопрос, только теперь шепотом. Обращаясь к себе. По-честному. Прошу себя перестать прятаться и бояться.

И я слышу ответ. Точнее я его знаю. Открываю глаза. Их тут же начинает щипать от воды. Выключаю душ и тянусь за полотенцем. Прижимаю его к глазам. А потом сдираю с себя мокрую одежду. Оставляю ее нерасчесанным колтуном в поддоне душевой кабины. Мокрая укутываюсь в халат.

Открываю дверь и вижу Захара. Он сидит на кровати, повесив голову. Поднимает голову, и я вижу в его взгляде растерянность. Смотрю на себя его глазами. Я разрушаю нас своими резкими амплитудами от эйфории до паранойи. Легкость между нами поставлена на паузу. Отношения стали как неухоженные пятки. Шершавыми. Цепляющимися за капроновые колготки, досадно оставляющими на них расползающиеся стрелки.

А ведь я люблю Шишкина. Люблю. В голове это звучит так просто, что становится немного легче. Даже плечи сами собой расправляются от плотного глотка воздуха.

— Если я заставлю тебя выбирать, то буду недостойна быть выбранной.

Глава 9

Захар

Если я заставлю тебя выбирать, то буду недостойна быть выбранной.

Признание Вари физически осязаемо. Имеет вес. Не в граммах или килограммах. В годах, что я намерен провести со своей девочкой. Она даже не осознает, как легко и глубоко забралась в мое черствое сердце. Какую власть имеет над ним.

Я заставляю ее плакать. Страдать. Мучиться от ревности. Понимаю каждый ее взрыв и даже не хочу представлять себя на ее месте. Я ведь был там, когда еще не был для нее кем-то. Но даже тогда она не была для меня никем. Сначала это было просто желание. Просто. Кому я вру? Дикое. Неконтролируемое. Пульсирующее. Нарывающее. Зудящее каждую клетку кожи. Я чуть не сдох от ярости и ревности, поняв, что она с Глебом. Как не свернул ему шею только за то, что посмел ее хотеть, до сих пор не знаю.

А потом слишком быстро стало очевидно, мне мало ее тела. Хотелось разгадать каждую ее мысль с тем же рвением, что и залезть под сводящий с ума белый медицинский халат. Протиснуться в ее воспоминания, добыть все страхи, обидчиков, стереть их в порошок. Я все еще не подступаюсь к теме панического ужаса перед подъездом. Я не дурак. Догадываюсь, какая может быть причина. И как же сильно надеюсь, что ошибаюсь. А если это так… из-под земли достану гада. И хорошо бы он уже сдох, потому что я не дам ему это сделать легко и быстро. Падла будет мучиться. Молить прикончить быстро.

Варя. Девочка моя. Кабарга прыгучая. Не отпущу ее. Не отдам никому. Моя. Она моя. Я хочу ее тело. Прикосновения. Поцелуи. Стоны. Крики. Взгляды. Шутки. Каждое чувство от мимолетного эмоционального шепота до разрывающего душу ора на максималках. Душу. Хочу ее душу. Струиться по венам пожаром. Осесть в мозге. Прикипеть к сердцу.

Моя.

Она заставляет меня сидеть к ней спиной, пока она собирается на праздник. Хочет удивить. А я хочу одного — быстрее вернуться с вечеринки, разорвать ее наряд в клочья и разложить под собой. Почему в клочья? А черт его знает. Именно такие образы в голове. Пустить на лоскутки каждую ее шмотку прямо на ней и надарить новых. Самых лучших. Самых дорогих. Чтобы ни в чем не знала нужды. Чтоб жизнь как праздник была.

На телефон приходит сообщение от помощницы, что курьер доставил цветы для Вари и на сегодняшний вечер, и на день рождения. Даю команду, чтобы заносили первую порцию цветочного сюрприза, как уйдем из домика. Вторую — после полуночи на банкете. Ведь после боя курантов она официально станет именинницей.

— Можно. Смотри, — Варя позволяет мне повернуться, что я и делаю.

Замираю. Время останавливается. Пространство комнаты перестает ощущаться, теряется, блекнет на фоне Вари в красном платье. Въедаюсь взглядом в ее лицо, поглощая дымчатые глаза, распущенные темные волосы, убранные за хрупкие оголенные плечи. Она надела подаренные мной серьги. Они так ей идут. Мочки ушей так и просят взять их в рот, подчиниться моему языку. Охренеть! Меня возбуждают ее уши! Уши!

Варя слегка опускает голову и смущенно прикусывает нижнюю губу, поглядывая на меня снизу вверх. Она практически без макияжа, как я люблю. Только губы блестят от бесцветной помады. Готов под присягой подтвердить: Варвара Васнецова — совершенство. Тонкая. Хрупкая. Нежная. И безгранично красивая.

Встаю. Сначала в штанах. Потом на ноги. Такой у меня рефлекс на нее: вижу кабаргу — и сразу встаю. Поправляю стояк, ловя быструю ухмылку Васнецовой. Заметила. На то и был расчет. Пусть знает, что она со мной делает, даже ничего для этого специально не предпринимая.

Подхожу ближе, держа руки при себе. Сначала ласкаю ее только взглядом. Надеюсь, в нем читаются мои восхищение, обожание и похоть. Красное платье начинается у шеи, пряча грудь от посторонних взглядов. Хороший выбор, одобряю. С одной стороны мне нравится, что на Варю все пялятся и глотают слюни, кусая локти, что она принадлежит не им. С другой — хочется прибить всех, ну а друзьям заклеить скотчем глаза, для профилактики.

Еще секунду назад гладкая ткань на груди начинается топорщиться двумя бугорками. Сучка! Не надела белье! В штанах становится теснее. Отдираю наверняка плотоядный взгляд от ее груди и спускаюсь ниже, вслед за струящейся к щиколоткам ткани. Красное полотно повторяет изгибы-волны идеальной фигуры Вари, заставляя воображать скрытое под ним. Чертово платье! Оно хоть и формально скромное, все ведь прикрыто, но в то же время как красная тряпка для любого мужика-быка с яйцами. Хочется вонзить в нее… Так, пора заканчивать таращиться и возбуждаться.

— Что-нибудь скажешь? — тихо спрашивает.

Варины щеки начинают розоветь. Как будто