Цвет Драконьей луны - Ксения Анвиль

она приводила мысли в порядок уже не впервые, и потому не удивилась, что Риран принес её именно сюда. Беспокоилась ли она за свою жизнь? Не так, как за жизнь брата. Она знала, что если не сильнее его физически, то во всяком случае куда как решительнее и тверже характером. А иногда это значит больше. Порой ей даже сложно было сказать, что у Ренига на сердце; она знала только, что должна его защищать во что бы то ни стало.

Во всем мире были только они: Рениг и Лагерта. Никто не ждал их дома, никто не слал им писем, полных радости или горя. Они никогда не смогли бы познать родительской гордости и не были бы оплаканы, погибнув в бою.

Лагерта попрощалась с детством в возрасте одиннадцати лет, когда разбойники совершили беспощадный налёт на их селение. Ни матери, ни отца не оставили в живых. Детям просто повезло, что в это время они, ни о чем не подозревая, собирали в близлежащем лесу ягоды и грибы. До сих пор, мучаясь от кошмаров, Лагерта видела ту самую плетёную корзинку с рассыпанной голубикой в луже крови.

Так начались их скитания по деревням в попытках найти приют. Прежде весёлый, смешливый брат навсегда стал замкнутым и молчаливым. Сердце его ожесточилось, и каждый раз, когда какие-нибудь добрые души хотели оставить детей у себя хоть бы и как лишние руки, он выкидывал что-нибудь такое, что его гнали взашей. Лагерта не могла бросить Ренига одного, и они отправлялись на поиски нового дома вместе. Так продолжалось пару лет, пока однажды, на пыльном тракте, их не встретил мастер Арвинг. И следующие годы стали лучшими в жизни Лагерты.

Её душу переполняла благодарность, и из-под опущенных пушистых ресниц под полумесяцами чёрных бровей покатились скупые слёзы. Лагерте казалось, будто детство заканчивалось ещё раз. Сначала – там, где голубика смешалась с кровью. Теперь оно заканчивалось снова – тихо, под плеск озерной воды и шелест драконьих крыльев.

Она закрыла лицо ладонями, шумно втягивая воздух, чтобы прийти в равновесие. Когда она подняла голову, дракон лениво открыл глаза, выплывая из дрёмы, но не шелохнулся. Взгляд воительницы устремился вперёд, к паре осмелевших птиц, с кряканьем севших на воду.

Вдали от брата она вдруг ощутила не только тревогу, сжимающую её горло каждый раз, когда Ренига не был рядом, но и умиротворяющий покой, и тут же осудила себя за это. Нельзя допускать такие мысли. Лагерта всё понимала про брата, но оттого только сильнее убеждалась в том, что без неё он пропадёт. Особенно теперь, когда в его руках появилось такое оружие, как дракон. Она инстинктивно чувствовала, что, обретя связь, он стал только опаснее и нуждался в её жёсткой направляющей руке. Воительница не позволит себе слабость. Не только ради себя, но и ради других.

В это время остальные торопливо укладывали вещи в своих комнатах. Каждый оставлял в стенах западной цитадели важную часть своей жизни – то, что вот-вот станет прошлым, уступив место новым, чужеродным событиям. Всё, что у них останется – это их маленькая община, сложившаяся поневоле, но превратившаяся в причудливое, сетчатое плетение из личных историй, отношений, впечатлений, совсем обычных или запомнившихся навсегда.

Мастер Арвинг уже ждал их. Круглая площадь, служившая тренировочной ареной, была залита тёплым солнцем, и бока нагретых камней источали уютный пыльный аромат. Небо расчистилось: природа ничего не знала о сомнениях и страхах тех, кто предпочёл бы соответствующие общему упадническому духу декорации.

Символ солнца, отмечающий центр поля, был перекрыт множеством линий. На этот раз наставник был намерен провести перемещение учеников своими силами. Им останется только войти в сердцевину – и исчезнуть в пространстве, чтобы оказаться там, где он больше не сможет на них повлиять.

Подопечные Арвинга собрались на площади. Было около четырёх часов пополудни. Держа в руках чемоданы, они встали перед мастером в ряд, не осмеливаясь принять решение, кто отправится первым.

— Я знаю, что сейчас вас гложет беспокойство о дальнейшей участи, — возвысив голос, начал Арвинг. На плече его, вцепившись в накидку, восседала Одарранта. — Но никто не отнимет ни того, чему я вас научил, ни того, что вы уже пережили. Этого достаточно, чтобы я был уверен: вы все выросли достойными людьми. Искусными магами и смелыми воителями. Вы можете сомневаться в себе, ведь знания и умения, которые вам захочется постичь, бесконечны. Но это означает только одно: в вас горит огонь любопытства, и вы не остановитесь на достигнутом.

Марша шумно вдохнула, проглатывая подступившие слезы, и Клэр утешительно сжала её предплечье.

— Самое важное, о чем вы должны помнить, это достоинство. Достоинство сердца и души. Жить с ним и умереть с ним – вот что значит быть моим учеником. И я верю, что могу назвать таковым каждого из вас. Ничего не бойтесь и держитесь друг за друга. У вас есть сила, есть даже драконы, но, в конечном счете, человека спасёт человек. Прощайте, дорогие ученики. Знайте, что я убежден: мы ещё обязательно встретимся.

— Мастер, — выступила вперёд Лагерта, — думаю, я могу сказать от лица всех: мы благодарны вам за всё, что вы для нас сделали. Цитадель стала нашим домом. И мы не подведём вас, что бы нас ни ожидало впереди.

— Загоним всех жнецов туда, откуда они пришли, — уверенно добавил Арс. — И позаботимся друг о друге.

— Спасибо вам, — тихо произнесла Тина, утирая щёку.

Марша, не удержав порыва, подбежала к мастеру и крепко его обняла. Остальные ученицы, кроме Лагерты, подхваченные этим настроением, поступили так же. Трое – Арс, Рениг и Лагерта – переглянулись, обмениваясь улыбками.

— Ну всё, всё, — мягко отстраняясь, произнес мастер Арвинг, — а то совсем старика растрогаете. Удачи вам. И не давайте спуску солдатам восточной цитадели!

«Солдатам?» — только и успело мелькнуть в голове Клэр перед тем, как учитель указал на подготовленные порталы.

Ученики почтительно поклонились своему наставнику, и Арс вошёл в разгоравшийся пламенем круг первым. Через мгновение он уже был в ином месте, и другие последовали за ним.

Глава 19

Часть вторая,

в которой ведьма и дракон отправляются в восточную цитадель

Ослепляющая вспышка и дребезжание, переходящее в звон. Расплывчатые очертания мира, как призрак оазиса в раскалённом воздухе. Головокружительная муть.

Сначала из троившихся линий сложился мраморный пол. Пёстрые, скачущие разводы на светлом камне извивчатыми удавами ползли перед глазами, пока не переплелись