Бывший. Верни моё сердце - Валери Овчинникова

Тело помнило его.

Его силу.

Дыхание.

То, как он удерживает женщину у себя, даже когда руки остаются осторожными.

Андрей провел ладонью по моей спине, остановился у затылка и отстранился.

— Марина.

— Что?

Голос звучал хрипло. Я едва узнавала себя.

— Ты сказала: диван.

— Передумала.

Его глаза потемнели.

— Из-за записи?

— Нет.

— Из-за жалости?

— Андрей.

— Мне нужно знать.

Я провела пальцами по его щеке.

— Из-за того, что хочу тебя поцеловать. Всё остальное не придумала.

Он накрыл мою руку своей.

— Тогда буду целовать. Остальное подождет.

Мы ушли в спальню.

Не раздевались.

Легли поверх покрывала, лицом друг к другу. Андрей держал меня за талию, целовал губы, щеки, закрытые веки. Медленно. Так бережно, что внутри становилось больнее, чем от грубой страсти.

Я уснула у него на груди.

Проснулась от света и тихого голоса в коридоре.

Андрей стоял у окна с телефоном.

— Нет, мама, — сказал он. — Разговор окончен.

Я замерла у двери спальни.

— Ты потерял место в фонде, влияние и доступ к активам отца, — говорила Галина Сергеевна так громко, что я слышала каждое слово. — Я готова вернуть всё. Признаешь мальчика, обеспечишь его, дадим ему фамилию. Но Марина останется за пределами семьи.

Андрей медленно повернулся.

Увидел меня.

И включил громкую связь.

— Повтори условие, — сказал он.

Глава 16. Условие

Галина Сергеевна замолчала.

Видимо, поняла, что сын больше не разговаривает с ней за закрытой дверью.

Андрей держал телефон на раскрытой ладони. На нем была вчерашняя рубашка, мятая после сна. Волосы растрепаны, на щеке остался тонкий след от подушки. Он выглядел домашним, усталым, живым.

Таким его мать, возможно, никогда не видела.

— Я сказала достаточно, — произнесла она.

— Нет. Скажи еще раз. Марина должна услышать.

Я остановилась в дверях комнаты.

— Не втягивай ее в семейные дела.

— Ты предлагаешь мне оставить ее ради семейных дел.

Пауза.

— Андрей, мальчик должен получить фамилию, образование, наследство. Я готова оформить траст, вернуть тебе место председателя фонда и передать акции, принадлежавшие отцу. Ты восстановишь карьеру. Марина продолжит жить своей жизнью. Никто не мешает тебе видеться с сыном.

Я прислонилась плечом к косяку.

Она говорила обо мне так, будто меня можно аккуратно удалить из документа, оставив нужную строку о ребенке.

— А если я останусь с Мариной? — спросил Андрей.

— Тогда ты получишь только собственные активы. Семейный фонд останется под моим управлением. Артем не будет включен в наследственный договор.

— Значит, накажешь ребенка за то, что его отец любит мать?

— Я защищу имущество от женщины, которая уже скрывала наследника.

Андрей посмотрел на меня.

Никаких сомнений.

Никакой тяжелой паузы ради драматичности.

— Оставь имущество себе.

В трубке стало тихо.

— Ты не понимаешь масштаб потерь.

— Понимаю. И выбираю Марину.

У меня перехватило дыхание.

Он продолжил:

— Даже если она завтра скажет, что никогда не станет моей женой. Даже если наши отношения закончатся через месяц. Ты больше не будешь определять ее место в моей жизни. И Артем не получит фамилию ценой унижения матери.

— Ты снова действуешь под влиянием женщины.

— Я действую под влиянием собственного решения.

— Ты пожалеешь.

— Единственное решение, о котором я жалею, принял пять лет назад, когда поверил тебе.

Галина Сергеевна отключилась.

Экран погас.

Я смотрела на Андрея.

— Зачем включил громкую связь?

— Чтобы между нами не было тайных разговоров.

— Ты отказался от наследства.

— От части активов. Голодать не будем.

— Я не спрашиваю, будем ли мы голодать.

— Знаю.

Он положил телефон на подоконник.

— Мне не нужны деньги отца, если условие — убрать тебя из жизни. Это не жертва. Это санитарная мера.

— Она могла передумать.

— Не передумает.

— А если лишит Артема всего?

— У Артема есть мать, отец и свои права. Я обеспечу сына сам. Без сделок.

В комнате появился Артем.

В пижаме, с волосами во все стороны и гипсом, поднятым перед собой.

— Кто кричал?

— Бабушка, — ответил Андрей.

— Та злая?

Я подошла к сыну.

— Людей так не называют.

— Но она хотела меня забрать.

— Поэтому мы пока не будем с ней общаться.

Артем посмотрел на Андрея.

— Она тебе мама?

— Да.

— А ты ее любишь?

Андрей присел.

— Люблю. Но это не значит, что разрешу ей обижать тебя и твою маму.

Сын задумался.

— Тогда любить сложно.

— Иногда.

— Я тебя просто люблю.

Андрей опустил голову на секунду.

Потом обнял его.

Я пошла на кухню, потому что снова не справлялась с тем, что происходило внутри. Андрей отказывался от денег ради меня. Артем говорил «люблю» человеку, которого знал несколько дней. А я стояла у холодильника в домашнем платье, доставала яйца и думала, что обычное утро стало страшнее любого скандала.

Скандал можно пережить.

Счастье требует поверить, что его не отнимут.

Андрей вошел следом.

— Я приготовлю.

— Кашу уже пробовали.

— Яйца умею.

— Это смелое заявление.

Он достал сковороду.

Артем уселся за стол и стал командовать:

— Мне глазунью. Маме без жидкого. А тебе всё равно.

— Почему мне всё равно?

— Ты мужчина.

— У мужчин есть вкусовые предпочтения.

— Папа, ты сложно говоришь.

Я замерла у шкафа.

«Папа».

Уже без страха.

Без случайности.

Андрей тоже услышал. Плечи на секунду замерли, потом он разбил яйцо о край сковороды.

— Буду проще.

После завтрака мы отвезли Артема в центр. Там его встретили дети, окружили гипс, начали спорить, кто первым оставит подпись. Максим, тот самый мальчик, который рассказал про статью, подошел последним и тихо сказал:

— Моя мама сказала плохое. Я ей сказал, что твой папа настоящий.

Артем гордо поднял подбородок.

— Он меня в больницу возил.

Мужская дружба была восстановлена через травму и транспортировку.

Я задержалась у двери группы.

Андрей ждал в коридоре.

— У тебя работа? — спросила я.

— Встреча с адвокатом.

— По фонду?

— И по дому.

Я повернулась.

— Какому дому?

Он замолчал.

Этого хватило.

— Андрей.

— Я собирался рассказать вечером.

— Рассказывай сейчас.

— Я нашел дом недалеко от центра.

— Зачем?

— Чтобы Артему было удобно. С садом, отдельной комнатой и кабинетом для тебя.

— Для меня?

— Да.

— Ты купил дом?

— Внес задаток.

Внутри всё, что с утра становилось мягким, мгновенно напряглось.

— Когда?

— Два дня назад.

— До нашего свидания?

— Да.

— И решил, что мы будем там жить?

— Я надеялся предложить.

— Предложить после внесенного задатка.

Андрей провел ладонью по затылку.

— Я ошибся.

— Быстро понял.

— По твоему лицу.

— Ты опять решил за меня.

— Я выбрал дом. Не перевез тебя туда.

— Ты подготовил место для женщины, которая даже не согласилась с тобой встречаться.

— Знаю.

— И оформил?

— Договор на моё имя. Осталось заключить основную сделку.

— Откажись.

Он посмотрел прямо.

— Хорошо.

Так