Безумие Ворон - Эвелин Флуд

Обеденный зал пуст. В доме Фаско мне отказали, пожимая плечами и поджав губы — единственный ответ, когда я спросил о нем.

Но я узнал что, Данте В'Ареццо в Вегасе.

Похоже, никто толком не знает, где находится Лучиано Морелли.

Я взбегаю по ступенькам в квартиру Кэт, мышцы горят, тело вот-вот откажет после наказания прошлой ночью. Я готовлюсь увидеть пустое, покинутое помещение, но фигура мелькает за окном, пока я стою и жду.

Джио Фаско открывает дверь с пистолетом в руке и мрачным выражением лица. — Я отправлял тебе сообщения каждый гребаный день, Азанте.

— Ты должен вытащить ее оттуда.

Требуется секунда, чтобы мои слова дошли до него, прежде чем он бледнеет и делает шаг вперед, чтобы получше рассмотреть мое лицо. — Что, черт возьми, произошло.

— Сегодня, — хриплю я. — Сегодня ночью. Я отвлеку охрану. Если пойдёшь один, на задней стороне поместья есть боковая дверь, я могу оставить её незапертой. Снаружи всё заросло, но если расчистишь путь…

Он смотрит мне в лицо, хватает за руки. — Почему сейчас? Что случилось?

— Я...

Я качаю головой. Джио отступает, и я протискиваюсь мимо него. — Ты пойдешь?

— Это даже не гребаный вопрос, — огрызается он. — Она ранена?

Я оглядываюсь вокруг. Это ее пространство. Маленькие кусочки Катарины разбросаны по квартире, кусочки, к которым Джио старается не прикасаться, когда подходит к столу и начинает вытаскивать свое оружие, раскладывая его. Проверяет его. — Азанте.

Я сосредотачиваюсь на нем. — Не… физически. Не сильнее того, что ты видел. Но ты придешь за ней.

Его руки неподвижны, и он поворачивается, медленно и оценивающе.

Я рычу, когда он бросается на меня, его рука обвивается вокруг моей шеи. Стена трясется, когда он прижимает меня к ней, моя голова ударяется о штукатурку. — Почему сейчас? Почему сейчас, когда ты мог сделать это недели назад?

Он рычит мне эти слова, обвинение врезается в мою кожу, как пули. — Она не пострадала физически? Я видел ее. Видел, что ты и твоя ебаная семья сделали с ней. Ты ничего не сделал, кроме как делал ей больно.

Чувство вины. Вина и страх..

— У всех нас есть люди, которых мы любим, — хриплю я. Я не сопротивляюсь хватке на своем горле. — Люди, которых они используют против нас, Фаско. Я ничем не отличаюсь от любого из вас.

И это… это может стоить мне единственного, что мне дорого.

За исключением того, что это уже не совсем так. Теперь кто-то еще нашел способ проникнуть внутрь, пробравшись за мои стены. И разрушает их, как карточный домик.

Не она.

Границы, которые я провел много лет назад, чтобы защитить единственное, что имело для меня значение, сместились. Изменились.

Я не позволю им сломать и ее тоже.

— Она тебе небезразлична.

Моя голова поворачивается к нему, когда он отпускает меня, уставившись на меня. Я не отвечаю, и он толкает меня. — Так ведь?

— Она этого не заслуживает. Не заслуживает того, чтобы ее разбивали по кусочкам, пока от нее ничего не останется. Пока этот свет не погаснет.

— Тогда сегодня вечером. — Джио все еще наблюдает за мной, но его пальцы дрожат. — Где?

Когда я уже ухожу, он останавливает меня.

— У Катарины Корво есть привычка собирать сердца, куда бы она ни пошла.

Тут есть вопрос. Вопрос, на который я не могу ответить.

Я не оглядываюсь на него. — Мое сердце не принадлежит ей.

Интересно, слышит ли он ложь в моих словах.

День 43 — Катарина

Я расхаживаю взад-вперед по своей комнате, когда он стучит.

Страх и унижение немного поутихли, сменившись жгучим гневом в моей груди, когда я распахиваю дверь. Стефано смотрит на меня своими черными глазами, окруженными темно-фиолетовыми синяками.

Он замирает, когда я протягиваю руку, чтобы коснуться пореза на его губе, озвучивая вопрос, который я похоронила ранее, слишком погруженная в собственную боль, пока он не ушел. — За что?

За что было это наказание?

Он видит вопрос на моем лице. — Это не имеет значения.

— Это важно. — Это важно для меня. — Почему, Стефан? И не лги мне. Пожалуйста.

Он избегает встречаться со мной взглядом. — Когда вчера вечером закончилась встреча, в той комнате не было только Росси. Остальные… Он бы отвез тебя домой, и я знал, что ты захочешь их увидеть.

Он поднимает взгляд. — Итак, я… я заблокировал дверь. Не давал ему выйти оттуда несколько минут. Ему и Маттео. Чтобы они могли провести это время с тобой. И я надеялся, что ты проснешься вовремя, чтобы увидеть их.

Он разминает свои татуированные руки, явно чувствуя себя неловко под моим пристальным взглядом. — Я бы хотел сводить тебя кое-куда, если ты не против. В доме, я имею в виду.

Я киваю, мое горло сжимается.

Он сделал это для меня, и Сальваторе жестоко избил его за это. — Почему бы тебе не уехать отсюда? Зачем оставаться здесь?

Он явно презирает все, что связано со своим наследством.

Я наблюдаю, как его губы растягиваются в слегка кривой улыбке. — Я как раз собирался ответить на этот вопрос. Надеюсь, ты поторопишься.

Я смотрю на его легкую улыбку. И на появившуюся ямочку. Не знаю, видела ли я когда-нибудь его улыбку раньше.

Когда его рука скользит в мою, переплетая наши пальцы, когда он уводит меня из моей комнаты, я не отстраняюсь.

Мы идем по коридору, делая несколько поворотов, пока он не останавливается у другой такой же двери. Когда я вижу охранников, я делаю шаг назад, но его пальцы сжимаются сильнее. — Все в порядке.

Он подходит к ним, его лицо становится пустым. Они с сомнением смотрят на меня. Один прочищает горло. — Сальваторе...

— Я проверил. — Голос Стефана спокоен. — Но не стесняйтесь побеспокоить его, если сочтете это необходимым.

Они обмениваются взглядами. Я выдыхаю, когда они отходят в сторону, и он сжимает мою руку, мягко открывая дверь и втягивая меня внутрь.

Я поворачиваюсь к нему, когда дверь закрывается. — Он не знает, что мы здесь, не так ли?

Я говорю тихо. Стефано качает головой. — Все… все будет хорошо. Я обещаю.

Он все еще не отпускает мою руку. Я бросаю взгляд через его плечо, и замираю.

В этой комнате окно немного больше, чем в остальных. Оно распахнуто, и ветер позднего дня колышет тонкий белый тюль, развевающийся над аккуратно заправленной кроватью. На стенах; картины, холсты, собранные в хаотичную, но красивую композицию, заливающую комнату цветом.

Женщина в кресле-качалке не поднимает глаз при нашем появлении.

Стефано еще раз