Джентльмен Джим (ЛП) - Мими Мэтьюз

Пожилой дворецкий, как раз входивший в гостиную, почтительно поклонился. Затем он доложил о прибытии лорда Викерса и лорда Мэттингли.

— Пусть заходят, Джессап, — сказал Аллендейл. — Этому фарсу не хватало только зрителей.

— Торгаши? — повторила миссис Бересфорд, когда дворецкий вышел. — Это правда, что прадед моего покойного мужа женился на богатой наследнице, но…

— Дочери простолюдина.

— О нет, — запротестовала она. — Её отец был богатым джентльменом, может, он и вёл дела, но…

— У него была фабрика в Лидсе, — отрезал Аллендейл.

Сент-Клер знал эту историю. Много поколений назад у Бересфордов было четыре сына. Старший, Чарльз, унаследовал титул. Младший, Гарольд, женился на дочери простолюдина. Его сыновья преуспели в торговле, обеспечив состояние для всех последующих потомков.

Но дело было не только в этом. Как часто говаривал граф: «Всем известно, что Гарольд Бересфорд был больше похож на лакея, чем на собственного отца».

Сент-Клер не мог сказать, был ли Лайонел ему кровным родственником, но в этом человеке не было и тени берсфордских качеств. Неудивительно, что дед злился. У Лайонела не было ни внешности, ни осанки, ни следов того атлетизма и отваги, что отличали поколения Бересфордов. Вместо этого в нём чувствовалась скрытая хитрость, читавшаяся в его кремневых глазах, смотревших из-под обманчиво ленивых век. Эти глаза уже оценили обстановку с точностью до пенни, а теперь оценивали и самого Сент-Клера.

— Лорд Викерс и лорд Мэттингли, — произнёс Лайонел с показным безразличием. Он достал эмалированную табакерку, взял щепотку и тут же чихнул. — Это ваши друзья, милорд?

— Друзья? И какие выдающиеся! — воскликнула миссис Бересфорд. — Вы знакомы, Лайонел? Нет? Но мы не так часто в городе, как хотелось бы. Велите подать чай, Аллендейл? Я, как старшая из присутствующих леди Бересфорд, конечно, разолью. Хотя дам здесь и нет… Боже, сколько же одиноких джентльменов! Но, должно быть, именно поэтому вы и вернулись, лорд Сент-Клер — найти жену, построить семью. Лайонел тоже скоро женится, не так ли, Лайонел? Готов исполнить долг, если… если всё пойдёт не совсем по вашему плану.

Сент-Клер уставился на женщину ледяным взглядом. С удовлетворением он отметил, как её натянутая улыбка поблёкла.

— Чая сегодня не будет, мадам, — огрызнулся Аллендейл. — Вы с вашим щенком пробыли здесь достаточно долго.

В этот момент вошли Мэттингли и Викерс. После представлений граф приказал Джессапу проводить гостей.

— Чёрт, — произнёс Мэттингли, глядя им вслед. — Приехали из деревни, чтобы понюхать, насколько твои притязания на титул серьёзны?

— Похоже, так, — сказал Сент-Клер.

Мэттингли кивнул.

— Без сомнения, теперь они от тебя не отстанут.

Услышав это, Викерс пришёл в ужас.

— Послушай, Сент-Клер, тебе же не придётся часто с ним общаться?

Сент-Клер поморщился.

— Боже милостивый, надеюсь, что нет.

— Вот что я скажу, — с гордостью обратился Аллендейл к внуку. — Если они приехали запугать тебя, то теперь знают, с кем имеют дело. Чёрт возьми, сэр, но ты умеешь держаться. Такой флегматичной холодности я отродясь не видел. Мне стоило следовать твоему примеру. Возможно, мне бы это даже удалось, если бы эта женщина не осмелилась упомянуть при мне моего сына. А потом этот щенок, назвавший себя Бересфордом! Я еле сдержался, чтобы не придушить их обоих.

— Они сняли дом на сезон, — заметил Сент-Клер. — Кажется, на Хаф-Мун-стрит.

— Да пожалуйста, — огрызнулся Аллендейл, — но если они вздумают злоупотреблять моим именем…

— Если вы не порвёте с ними окончательно, вам придётся иногда их принимать.

Аллендейл сердито взглянул на это разумное замечание.

— Тебе пора. Иди, навести какую-нибудь из своих юных леди или прокатись с какой-нибудь девицей. После сегодняшнего, если ты в ближайшее время не сделаешь шагов к женитьбе, мне придётся жениться самому и зачать следующего наследника.

Викерс подавил смех.

— Он бы не стал, правда? — спросил он, когда они вышли.

Сент-Клер покачал головой. Он не стал вдаваться в подробности. Викерс и остальное общество не знали, что несчастный случай в ранние годы брака лишил графа Аллендейла возможности иметь ещё детей. Он был отцом только одного сына — Джеймса Бересфорда.

Если их род должен был продолжиться, то только через сына Джеймса. Через самого Сент-Клера. В этом, по сути, и заключалась его ценность для деда, и Аллендейл приложил все усилия, чтобы внук никогда об этом не забывал.

Как будто он когда-либо мог.

Доктор Феликс Харт не был самым модным врачом в Лондоне, но после целого часа, проведенного с Мэгги на осмотре, она поняла: наверное, он самый скрупулезный из всех. Это был молодой человек с добрым лицом, неторопливыми и вдумчивыми манерами. Он не ограничился тем, что послушал ее сердце и легкие, — он задал множество вопросов. И, в отличие от сельского врача, лечившего ее во время болезни в Бисли-парке, доктор Харт, казалось, куда больше интересовался ее ответами, чем звуком собственного голоса.

Глядя на него сейчас — он сидел напротив в библиотеке Трамблов, его волосы торчали под странными углами, а очки поблескивали в солнечных лучах, падавших из высоких окон, — Мэгги почувствовала смутную надежду.

— Случаи вроде вашего, мисс Ханиуэлл, увы, слишком часты, — сказал доктор Харт, когда Джейн подала ему чашку чая. — Благонамеренная семья и, простите за прямоту, недальновидные сельские эскулапы, которые при малейшей угрозе готовы закутать пациента в вату. Я говорил это уже не раз и повторю еще раз сто: чем скорее человек после такой болезни вернется к своей обычной рутине, тем быстрее к нему вернется здоровье.

— Но как я могу вернуться к обычной жизни? — возразила Мэгги. — Я не прикована к постели, это так, но до прогулок по сельской местности, верховой езды галопом или чего-либо из того, чем я занималась до болезни, мне еще далеко. На прошлой неделе я чуть не лишилась чувств от простой прогулки по парку.

Закончив расставлять чашки на подносе, Джейн присела рядом с Мэгги на диван в библиотеке.

— У Маргарет кружится голова, и она теряет сознание при переутомлении, — сказала Джейн. — Я постоянно боюсь, что она упадет в обморок на улице и расшибет голову о мостовую.

Доктор Харт сочувственно кивнул.

— Вы ослаблены, мисс Ханиуэлл, с этим я не спорю. Но хотя часть этой слабости, безусловно, следствие гриппа, бо́льшая её часть, полагаю, — результат трёх лет вынужденной бездеятельности.

Мэгги слушала, как доктор объяснял, что её и без того слабые лёгкие окончательно ослабли от недостатка движения и, как он считал, двух последовательных периодов траура, которые держали её взаперти, лишая свежего воздуха и солнечного света — двух вещей, абсолютно необходимых, по его мнению, для выздоровления после любой болезни.

— Я