Кровавая алхимия: тайна Золотого города - Лисса Мун

Тогда я обследовала первый этаж, где располагалась огромная гостиная больше похожая на бальную залу. Фортепиано у дальней стены, настоящий камин в углу и изящные кресла вокруг. Остальное пространство оставалось свободным, будто ожидало гостей на отвязную вечеринку в дворцовом стиле.

Самым тщательным образом я проверила камин. Чугунная дверца поддалась легко, но не явила тайного лаза. Тогда я вернулась в холл с лестницей, забилась между уцелевшей серой вазой и стеной и приготовилась ждать.

— Впереди вечность, ведь так? — обреченно усмехнулась я. По щекам снова потекли гадкие слезы. Все произошло не со мной. Я же попала к самым крутым и веселым вампирам города. У меня дар Ирис. Дар! — Ничего не чувствую и не помню, — прошептала, глядя на скелет борщевика. — Чего же в тебе было особенного, Ирис? И где твой бесячий дар?! Это ведь ты попала в плен к красавчику-преподавателю. Ты. Не я. Но он обязательно явится…

* * *

— Показатели упали по какой-то другой причине, — высокомерно заявил смутно знакомый женский голос.

— Вот и разберешься в лаборатории, — строго отрезал Русланчик. По застарелой привычке в разуме всплыла уменьшительно-ласкательная форма его имени. Ведь про себя я никогда не звала любимого препода по отчеству.

— Разберусь, — прорычала женщина. — Только не забывайте и про мои интересы. Делать чужую работу с нуля я буду только после защиты кандидатской диссертации. А заменитель крови, как раз станет моей докторской.

— Не забывай, с кем разговариваешь.

— Не забывайте, что алхимия вампирам неподвластна. Без меня вы вообще не получите желаемого. — Она то ли щелкнула пальцами, то ли притопнула ножкой.

Крупные гири из осмия, самого тяжелого металла в таблице Менделеева, будто бы давили на веки, мешая разлепить ресницы. А его ядовитые пары не давали дышать и ясно мыслить. Я все еще жила человеческими знаниями о физиологии. Хотела заглатывать воздух большими порциями, чувствовать вкус воды и ветра. Бежать навстречу приключениям и смеяться над шутками любимого мужчины, глядя в его хитрющее лицо с озорными глазами. А вместо этого лежала под пристальными взглядами сумасшедших ученых и не могла пошевелиться.

— Именно ты спугнула Ясину. И сейчас я начинаю подозревать, что сделала это нарочно, — предъявил Русланчик. Хорошо, что не мне… а может, до этого момента мне вообще все приснилось? Он ведь хороший. Мой Русланчик — лапусечка. — Так хотела заполучить авторство заменителя крови себе?

— Ошибаетесь. Хотела сделать лучше Ясиной, — в голос стервы прорвались нотки ярости, и я узнала в ней Белоусову. Именно с такими интонациями она всегда общалась с Элис. Именно с яростью под дождем на набережной она прижимала нож к горлу моей бывшей подруги.

— Это все не имеет значения по сравнению с нашей глобальной целью, — прорычал Русланчик. — Ты слишком мелочна и зациклена на своих страхах перед папочкой. Или для кого ты там стараешься быть выше и первее всех?

— А я не спрашивала ваших советов. И для кого же стараетесь вы?

Возникла липкая пауза. Мне показалось, что частички воды, всегда присутствовавшие в воздухе, мигом осели на кожу раздражающей пленкой. Эти двое бесили друг друга похлеще престарелых супругов, но терпели во имя общего проекта.

— Моя мать сделала меня таким. А потом сбежала, осознав ужас содеянного, и переметнулась на сторону охотников, — выплюнул Русланчик, а я уж думала, не ответит, ведь спросил первым. — Подружилась с ними, насочиняла законов и соглашений. А потом спряталась, бросив Калининград на мои плечи!

— Ох, бедненький, — притворно посочувствовала Белоусова. — Так вы же пошли по ее стопам!

— Почти. Я пойду дальше.

— Не без охотников. А точнее, их лучших представителей, — высокомерно заявила гадина. И тут я ощутила ее ледяные пальцы на своем запястье. Они впивались точеными ноготками в плоть и будто бы тянули вены наружу. — Возможно, только благодаря мерзким поступкам жестоких родителей мы с вами добьемся успеха?

— Обязательно добьемся, моя кровожадная аспирантка, — льстиво проворковал Русланчик.

Меня аж затошнило от слащавости. Живот подпрыгнул к горлу. Позвоночник выгнулся навстречу спевшимся интриганам. А затем меня сложило пополам, из горла вырвалась кисловатая водица и сдавленные хрипы. Глазные яблоки приготовились выскочить под ноги мучителям. Но зато теперь я видела, что меня выцарапали из укрытия за безвкусной вазой и перенесли обратно в вычурную спальню. Белоусова наглым образом сливала мою кровушку в пробирку.

— А я не давала разрешения на издевательства! — проревела не своим голосом и выдернула из руки пластиковые трубки.

— Оно и не требуется, — будто между делом заметил Русланчик. Ткнул пальцем в маленькую лужицу у себя на коленях. Видимо, меня вывернуло прямо на него. И рявкнул на Белоусову: — Так не должно быть!

— Нам попалась истеричка, — равнодушно пожала плечами та. — С остальными ведь все в порядке. — Ты голодна?

Стерва участливо — но уж слишком наигранно — воззрилась на меня. Скептически поморщилась и с очень умным видом пометила что-то в небольшом блокноте.

— Тебя точно жрать не хочется, — заявила я неожиданно даже для самой себя. — От вас обоих воротит. Привели бы мне, что ли, симпатичного музыканта или крутого байкера. Я бы гоняла их по дому и упивалась вкусной теплой кровушкой. В ваших же венах чистый яд, которым вы брызжете друг на друга. Но засыхает-то все вокруг.

— Ах ты!.. — прошипела Белоусова и вцепилась мне в волосы.

Правда, и что это со мной? Интересно, насколько быстро отрастут волосы, если она выдерет клок?

Ощерившись похлеще миловидной росомахи, я попыталась дотянуться до шеи нахалки. Но только расцарапала ей предплечье неожиданно острыми ногтями. От вида алых царапин в голове зазвенело. Очертания комнаты поплыли и словно отдалились. А нос защекотал аппетитный аромат свежих помидоров, приправленных мятой и тыквенным маслом, южного солнца и морской соли, молодого можжевельника и густого устричного соуса. Язык невольно скользнул по губам. Сердце и кровоток замерли, мышцы сжались тугой пружиной — тело готовилось к смертоносному прыжку.

Слюна в большом количестве стекала по подбородку и капала на грудь. Да-да, прямо в декольте туники с оборочками, в которую меня тут нарядили. Я точно погорячилась, когда заявила, что Белоусова не привлекает меня в качестве еды. Запах свежей крови поменял полюса. Личность охотницы померкла, а вот алые бороздки на ее предплечье манили слизнуть выступившие капельки самого вкусного на свете лакомства.

— Неужели все мое предприятие действительно зависит от девчонок? — сокрушенно шлепнул себя по лбу Русланчик. — А ну разошлись по углам!

Он лениво подошел к нашей раскоряченной связке, будто вообще не чувствовал упоительного аромата, исходящего