Заберу тебя себе - Анна Гром

Там я могу контролировать ситуацию, там я не чувствую себя беспомощной. Там я могу быть собой, или, по крайней мере, той версией себя, которая способна выстоять.

Ещё вечером мне удалось договориться о просмотре квартиры, и после работы я запланировала ехать туда. Останется только пережить переезд, суд и я стану свободна ото всех оков.

Я поспешила на тренировку, Сталев – в администрацию, а после того, как он уехал, Модестовна вызвала меня к себе.

Она молча протянула мне журнал с отзывами.

«Вода холодная. Мне не понравилось».

«Скучно и не интересно, обслуживание отвратительное».

Обслуживание? У нас что, ресторан или спа-салон? Или я кассир в супермаркете?

«Тренер деревянная».

Это уже не отзыв, а оскорбление. Такое можно и до суда раскрутить при желании.

Я молча уставилась на Модестовну. Она на меня. Как два барана.

Я терпеливо ждала, когда её попытка манипулировать мной провалится. Я буду ждать конкретного вопроса, и не стану пускаться в блеющие объяснения не пойми чего. Единственное спасибо Роману за то, что навыки распознавания всех видов психологического давления я на нём изучила просто на отлично.

– Вы мне что-нибудь скажете на это? – нетерпеливо произнесла управляющая.

– Эти люди не наша целевая аудитория. И даже несмотря на это вчера одна из них купила абонемент, Лера с ресепшн сказала мне.

– Так, а мне почему ещё не сказала, – на мгновение стушевавшись, Модестовна нырнула взглядом в экран макбука, а потом снова ко мне. – И всё же, подавляющее большинство отзывов о вашей работе – отрицательные. Как мне прикажете с вами быть?

– Вы там чуть раньше пролистайте.

Я кивнула в сторону книги жалоб.

Мои девочки регулярно оставляли там добрые слова в мой адрес, шутили, что надеются на премию для меня. Потому что я этого достойна.

– Раньше это раньше, а что сейчас? Или вы считаете, что, обнимаясь с владельцем клуба, выбьете себе поблажки?

Её слова, словно ядовитые стрелы, вонзились в меня.

Обнимаясь?! Она видела лишь то, что хотела видеть, искажая реальность до неузнаваемости. Моё лицо залилось краской, но не от стыда, а от возмущения. Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна гнева, но я старалась её сдержать, потому что именно этого она и добивалась.

– Лана Модестовна, – я постаралась говорить спокойно, хотя голос порой подводил меня, дрожал. – То, что вы видели, не имеет никакого отношения к моей работе.

Я сделала паузу, давая ей возможность осмыслить мои слова, но её лицо осталось непроницаемым.

– И всё же, – продолжила я, чувствуя, как во мне просыпается прежняя решимость, – если вы пролистаете дальше, вы увидите, что мои постоянные клиенты оставляют совершенно другие отзывы. Они ценят мою работу, мою методику. А те, кто пишет негатив, – это люди, которые, как я ранее сказала, не являются нашей целевой аудиторией. Возможно, им просто не подходит наш формат. А искромётное замечание про «деревянность» тренера скорее характеризует писавшего, чем меня.

Я снова кивнула на журнал.

– И да, одна из них, несмотря на свои "негативные" впечатления, купила абонемент. Это говорит о том, что даже в их глазах есть что-то привлекательное в том, что я делаю.

Модестовна молчала, её взгляд был прикован к экрану макбука, словно она искала там подтверждение моим словам или, наоборот, опровержение. Я чувствовала, как напряжение в кабинете нарастает. Я знала, что она пытается загнать меня в угол, но я не собиралась сдаваться. Я боролась за своё место, за свою репутацию, и я была готова отстаивать её до конца.

– Я готова обсудить конкретные предложения по улучшению работы, – сказала я, решив перейти в наступление. – Но я не позволю вам использовать непроверенную информацию и домыслы для того, чтобы дискредитировать меня. Я здесь для того, чтобы работать, а не для того, чтобы участвовать в интригах.

Модестовна подняла на меня тяжёлый взгляд. И, крепко сжав зубы, процедила, чеканя каждое слово.

– От Александра Петровича держимся подальше. Свободны.

Меня ошарашила внезапная мысль – а что, если эта женщина специально созвала своих подружек, чтобы меня потопить. Потому что увидела во мне угрозу своим неизвестным мне планам.

Глава 23

Этот жёсткий день, начавшийся кошмарно, завершился для меня на удивительно светлой ноте. Я нашла квартиру. Не просто нашла, а сняла. Первый просмотр, и вот уже ключи приятно тяжелеют в ладони. Это было похоже на любовь с первого взгляда, только не к человеку, а к пространству, к возможности начать всё заново.

Квартира была небольшой, но светлой и уютной, с окнами во двор, где зеленели старые липы. Пахло свежестью и чем-то неуловимо домашним, не затхлым запахом чужой жизни, а лёгким эхом счастливых моментов.

Мне понравилась хозяйка, приятная девушка чуть младше меня, а я понравилась ей. Небольшая аккуратная девичья однушка принадлежала ей – это был подарок её родителей на совершеннолетие. Теперь она переехала к мужу, а квартиру решила сдать.

Хозяйка была собственницей своей квартиры, родители не держали её на поводке долга и благодарностей за благодетельство, а с доверием, любовью и безо всякой задней мысли сразу записали квартиру ей. Эта милая молодая женщина в глазах своих родителей не была «глупой, рохлей, потенциальной жертвой мошенников и альфонсов», какой всегда была в глазах матери я. И она в свою очередь, нежно заботилась о своих пожилых родителях и звонила им каждый день не из-под палки, а потому что сама так хотела.

Как удивительно и прекрасно, когда в семьях бывают диаметрально противоположные отношения.

Наконец-то. Свобода. Не просто стены, а крепость, куда не дотянутся щупальца чужих ожиданий и упрёков. Я переезжаю, и никому не сообщу адреса. Ключи от своей, теперь уже бывшей, квартиры отправлю маме Почтой России, оба комплекта. Пусть делает со своей недвижимостью, что хочет. Моя жизнь – моя.

Утром Настя всё с тем же надменным лицом с плохо скрываемым злорадством оповестила меня о приказе. Модестовна применила ко мне штраф, урезав двадцать пять процентов премии.

За что? За то, что я посмела иметь собственное мнение? Какая отвратительная змея эта Модестовна. Эта женщина была воплощением всего, что я презирала в начальстве: мелочность, зависть, стремление утвердиться за чужой счёт. И Настя неплохо пристроилась к своей вынужденной начальнице, спелась с ней. Насколько же была слепа и верила в честность и доброту людей, что не разглядела гнилое нутро ни в муже, ни