Незаметная мисс Валент - Анна Морион

в своих шкафах бальные платья, сшитые по прошлогодней моде. К счастью, сменить гардероб не успели не только Валенты, но и большая половина гостей, и этот факт подбадривал щепетильную к своему облику и облику своих домочадцев миссис Валент.

Ужин также прошел идеально. Было все: смена блюд, тихие беседы, аккуратность и чистота. Ни один из гостей не испортил своего богатого наряда, и ни один не поперхнулся ни одним блюдом. После, мужчины укрылись в библиотеке, где обсуждали последние новости о войне и приказах Принца Регента, а дамы собрались в гостиной, где делились друг с другом своими горькими чувствами: большинство местных джентльменов, и отцы, и сыновья, были призваны на военную службу. Что сказать, этот званый вечер был полон грусти и тяжелых мыслей, ведь уже через два дня, в понедельник, все мужчины, призванные на войну, должны были покинуть свои семьи и направиться туда, куда им было приказано. Всех женщин, собравшихся в доме Валентов в этот вечер, объединяла горечь скорого расставания со своими мужчинами, возможно, навсегда. Имелось и то, что объединяло мужчин-гостей дома – все, как один успели побывать у юриста и написать завещание.

Хелен проводила время с дамами. Она сидела у фортепиано и тихо наигрывала мелодию собственного сочинения. Но никто не обращал на нее внимания: гостьи были заняты обсуждением войны и, как ни банально, последними сплетнями из Лондона.

– Знали ли вы о том, что эта выскочка миссис Уингтон покинула Лондон? – спросила одна из знатных дам.

В местном обществе миссис Уингтон презирали: она, благородная мисс, представительница джентри, вышла замуж за простолюдина! Какой позор! Чтобы сказала бы на это ее покойная мать? Ее отец, должно быть, рвет и мечет, зная, что его дочь совершила такой пагубный, для репутации всей семьи шаг!

– Покинула Лондон? Но куда же она направилась? – удивилась миссис Валент.

– Она уехала так скоро и тайно, что в Свете идут слухи о ее поспешном браке с ее собственным кузеном мистером Крэнфордом! – поведала все та же сплетница.

– Хелен, моя дорогая, возможно, во время нашего пребывания в Лондоне тебе удалось узнать у миссис Уингтон ее мысли о ее возможном будущем? – обратилась к дочери миссис Валент.

– Мне никогда не была интересна эта особа. Я нахожу ее неприятной, а у меня нет никакого желания общаться с неприятными мне людьми, – ровным тоном ответила на это Хелен, не отвлекаясь от своего занятия.

– Что ж, рано или поздно она даст о себе знать. Но, помяните мои слова, дорогие леди: я не удивлюсь, если скоро мы прочтем в газетах о ее новом браке с мистером Крэнфордом… Я хотела бы знать, призвали ли его на военную службу, – продолжала делиться свои предположениями все та же самая знатная леди.

– Моя близкая подруга миссис Бранвелл сообщила, что лондонскую аристократию тоже не минула эта судьба. Ее единственный сын, единственное дитя, мистер Бранвелл, также был призван. Его молодость и здоровье делают из него отличного офицера, было сказано в письме. А это значит, что, возможно, ему придется повести в бой солдат, – тихо сказала миссис Валент, а затем, вспомнив о присутствии дочери, бросила на нее любопытный взгляд. Но Хелен никак не отреагировала на эту новость – она продолжала играть. – Также она написала, что он женился. На мисс Бранд.

– Счастья и здоровья молодой паре, – равнодушно сказала на это Хелен, зная, что слова матери предназначались именно ей. Но ей было глубоко равнодушно. Годфри был ей отвратителен, и единственное, что пронеслось в ее разуме при новости о его скоропалительной женитьбе с нежной, белокожей мисс Бранд было: «Бедная девушка! Она не знает, что в супруги ей достался самый настоящий тиран с грязным ртом!».

– Надеюсь, ему удалось зачать сына. Иначе, в случае его гибели, его вдове придется несладко, – вздохнула знатная дама-сплетница.

Несмотря на грусть, от танцев все же никто не отказался. Даже Хелен танцевала: она помнила данное ею обещание отцу и собиралась выполнить его, несмотря ни на что. Присутствие Хелен в танцах было принято комплиментами и похвалами, но никто из холостых джентльменов не проявил к ней любовного интереса. Впрочем, Хелен знала, что так и случится, поэтому не чувствовала огорчения на этот счет.

Через два дня местные джентльмены горячо попрощались со своими женами, матерями и детьми, и отправились в неизвестность войны, оставив своих женщин искать утешение в обществе друг друга и проповедях местного пастора

Глава 14

Февраль 1818 года.

Брайстед-Манор был засыпан снегом. Этой ночью его выпало так много, что, проснувшись и выглянув в окно, старший садовник, мистер Гилберт, с отчаянием и недовольством понял, что этот день он и его подчиненные потратят за уборкой снега с большого крыльца, лестницы, крыши дома, большой площади перед домом, а также парка и вообще всех дорог и дорожек поместья.

Недовольным снегом был и сам хозяин поместья: как раз в этот день он собирался отправиться в деловую поездку в Лондон, в которой его согласилась сопровождать его старшая дочь. Хелен не была рада покидать родной дом и испытывать неудобства и холод четырехдневного пути в столицу, однако не смогла отказать отцу в его настоятельной просьбе составить ему компанию. Без его дорогой, умной Хелен дорога станет настоящим мучением, сказал он. Миссис Валент оставалась дома, чтобы присматривать за Луизой, которой исполнилось пятнадцать лет, и Эдмундом – уже одиннадцатилетним маленьким джентльменом. «Увы, – подумали Хелен и ее отец, – теперь путь в Лондон займет не менее недели.» Но ждать потепления было невозможно: дело, ожидавшее мистера Валента в столице, было неотложным, поэтому вынужденные путешественники попрощались с семьей, сели в карету, закутались в свои толстые меховые плащи и начали свой долгий путь.

Проезжая через город, Валенты увидели миссис Генриетту Литтон – когда-то главную местную сплетницу и любительницу танцев. Эта пожилая женщина, одетая в черное, медленно шла по одной из улиц. Ее глаза смотрели в никуда. Казалось, она даже не понимала, куда идет и что делает. При одном лишь взгляде на нее, сердца Валентов сжались: три года назад оба ее сына и супруг были призваны на войну, и все трое погибли героической смертью в битве при Ватерлоо. С тех пор она носила траур, не посещала соседей, почти ничего не ела и не говорила. Ее сердце было разбито. Смысл жизни потерян. Когда-то любящая гордая мать