Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

— Ого... Это что-то вроде магии управления временем? — крайне заинтересованно спросила я.

— Ну-у-у, не совсем. Управление временем неживыми объектами лишь в сжатом пространстве, если уж на то пошло, — медленно протянул Лунтьер, тщательно подбирая каждое слово.

— А людей так нельзя, кхм... убрать? — с опаской спросила я, поглядывая на руки Лунтьера.

— Не-е-е, иначе можно было бы и варгов так «стереть», но увы и ах... Это работает только с какими-то небольшими неживыми объектами.

Он подумал немного и добавил:

— Я пока сам всех своих магических способностей не знаю, если честно, они у меня еще не раскрыты до конца.

— А... Почему ты сразу этой магией не воспользовался, как только на лесной поляне не объявился? Нет, не пойми меня неправильно, я не обвиняю тебя в медленных действиях, просто не понимаю, зачем было ввязываться в этот непростой магический бой, если ты мог просто сразу огонь потушить?

— Не люблю использовать эту магическую способность, у меня от нее всегда нехорошая отдача, — поморщился Лунтьер, убирая правую руку в карман. — И чем больше стираемый объект, тем жестче отдача. А кострище это нельзя назвать маленьким и простым, в силу наличия в нем магической защиты артефактами варгов. Но у меня не было времени его иначе затушить.

Я заметила, что скривился Лунтьер как от боли. А еще перед тем, как он спешно убрал руку в карман, успела заметить, что с рукой было что-то не так: от ладоней по запястью и выше по коже как будто поползла черная паутина, слегка пульсирующая голубыми отсветами. В темноте ее было очень плохо видно, но мое острое зрение было тут как нельзя кстати.

Я нервно закусила нижнюю губу, хмуро глядя на Лунтьера, который левой рукой нажимал кнопки на связном артефакте, явно набирая чей-то контакт. Судя по медленному набору и неуверенному движению пальцами, это было очень непривычное для мужчины действие одной левой рукой, но правая была повреждена после резкого магического всплеска с сильной отдачей.

Стало неловко и стыдно оттого, что этот аристократ так выложился ради меня, а я тут стою и задаю дурацкие вопросы и даже не могу нормально отблагодарить.

— Спасибо, — с чувством выдохнула я, нервно сцепляя пальцы в замок перед собой. — Спасибо большое за помощь! Ты появился как нельзя вовремя, и я действительно очень благодарна тебе за спасение...

Замялась на секунду, но всё же честно добавила:

— Но у тебя есть врождённая способность выбешивать меня за одну секунду, поэтому мне сложно разговаривать с тобой спокойно, уж не обессудь.

— Всего за секунду? — Лунтьер удивлённо вскинул брови, не отрываясь от связного артефакта. — Не за долю секунды? Что-то я сдаю позиции, расслабился совсем...

Я вздохнула.

— Ты всегда такой вредный?

— Не-а. Когда какая-нибудь прекрасная рыжая бестия стоит или лежит передо мной, я временно перестаю быть вредным.

Я с чувством хлопнула себя ладонью по лицу, а Лунтьер тихонько рассмеялся, довольный моим перекошенным выражением лица, и отвлекся на разговор с коллегами по связному артефакту, судя по тому, как он вызвал какого-то Маркуса забрать варгов.

Бесить ему меня нравится, что ли? У-у-у, несносные аристократы!

Аристократов я недолюбливала. Не то чтобы прям откровенно не любила, но, скажем так, у нас была стабильная взаимная неприязнь друг к другу, что было вполне естественным в моей рабочей среде. Аристократы постоянно вставляли репортёрам палки в колеса, особенно девицам вроде меня, которые умели вынюхать закрытую информацию и сдать аристократа с потрохами, так что недоброжелателей у меня хватало.

По этой причине, кстати, я никогда не задерживалась на какой-то квартире дольше пары месяцев, обязательно потом переезжала куда-то в другой конец города, потому что привыкла ради своей безопасности не иметь постоянного места жительства и кочевать туда-сюда. Не знаю, был ли в этом действительно смысл, но как минимум, мне так самой было спокойнее.

В общем, с аристократами я, как говорится, была в вечных контрах, поэтому и к Лунтьеру сразу предвзято относилась, но сейчас смотрела на него по-другому. И видела просто уставшего молодого мужчину, у которого выдался не в меру нервный и активный вечер.

— А эти... Что с ними делать? — кивнула я в сторону висящих без сознания варгов. — Повязать же как-то надо? Вдруг они сейчас очухаются...

— Не очухаются. Я качественно их вырубил.

— Но что если...

— Ты сомневаешься в моей способности отключать от реальности надоевшего собеседника? — усмехнулся Лунтьер.

— Вот в этом у меня как раз сомнений нет!

— То-то же. Сейчас мои коллеги сюда телепортируются, я проконтролирую, чтобы они варгов в инквизиционный штаб забрали, потом я провожу тебя домой, — сказал он, убирая связной артефакт в карман.

— Благодарю, я сама до дома доберусь. Не маленькая вроде.

— Я не спрашиваю, а констатирую факт. Я тебе вроде как жизнь спас, второй раз за неделю, прошу заметить. И хочу убедиться лично, что ты хотя бы сегодня больше ни в какие проблемы не вляпаешься.

Сказано всё это было таким тоном, что возражений у меня не нашлось.

Тем временем, на лесную поляну телепортировались двое инквизиторов в развевающихся темно-фиолетовых мантиях, и Лунтьер отвлекся на разговор с коллегами. А пока они там обсуждали детали, я думала как раз о том, что этот зеленоглазый красавчик действительно опять спас мою жизнь. А это значит, что...

Я почувствовала уже знакомое жжение на левой руке и с тоской посмотрела на палец, на котором вспыхнуло еще одно энергетическое кольцо. Второе. Катастрофа какая-то...

***

Пока я мысленно пыталась справиться с целой бурей эмоций, Лунтьер закончил разговор с коллегами, а около меня материализовался Морф. От его яркого нервного свечения я быстро заморгала, так как глаза заслезились от голубой вспышки перед глазами в сгущающихся сумерках.

— Ну хвала лавровому листу, ты жива, пельмешка моя любимая! — с таким воплем кинулся меня обнимать фамильяр.

Он растянул свои аморфные руки так, что аж дважды обмотал меня ими вокруг талии, как верёвкой, в попытке крепко обнять всю меня.

— Хэй, ты так задавишь на радостях! — усмехнулась я.

Впрочем, на самом деле от прикосновений Морфа было тепло, и я стала меньше дрожать. Дрожь была нервной, никак не могла сама ее унять. Но слишком уж перенервничала с этим варгами, которых инквизиторы сейчас тщательно опутывали сковывающими чарами.