Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

момент, когда они вылезали из кустов после подслушивания представителей группировки варгов, и если бы это вскрылось, то у инквизиции были бы большие проблемы, — сухо произнес Лунтьер. — И, честно говоря, это не твое дело — как, в каком виде и при каких обстоятельствах приходится работать инквизиторам, чтобы сливаться с обстановкой и не вызывать подозрений.

Я недовольно поджала губы и отвернулась.

Дурацкое стечение обстоятельств, что тут скажешь. Когда каждая сторона права и виновата по-своему, со своей колокольни.

— Да какая уже разница? — выдохнула устало, запал спорить пропал. — Факт, что ты так запугал Рошфора, что он погнал меня прочь с рабочего места, и теперь мои большие проблемы стали ещё больше. Особенно учитывая тот факт, что вместе с Рошфором от меня стали шарахаться и другие главные редакторы. Удружил так удружил. Я понимаю, что тебе на меня плевать, я лишь мелкий мусор на твоем пути, который ты привык смахивать в сторону, и мои проблемы для тебя являются детским лепетом, но лично мне от этого не легче, и нежно ненавидеть тебя я не перестану.

Лунтьер усмехнулся, но комментировать никак не стал. А я сладенько зевнула и закрыла глаза, давая глазам и мозгу хоть немного отдохнуть.

— А с братом-то что случилось? — нарушил Лунтьер тишину несколько минут спустя.

— Связался с дурной компанией.

— Это я уже слышал. А подробнее?

— Подсел на дурман-траву, — неохотно призналась я. — Причем на самый тяжелый ее вид, на черный дурман.

— Как умудрился?

— Его в ночном клубе кольнули по пьяни, по приколу, а он, вместо того, чтобы сразу пойти ко мне или родителям и признаться в проблеме, решил стыдливо отмолчаться и самостоятельно разобраться с тем заводилой, что его подцепил. Э́лман — это брат мой — поперся опять в этот клуб, наехал на того мужика, ну а он лапшу на уши развешал, да и еще порцию подлил. Ну и всё... Если после первой порции мы могли бы обойтись парочкой походов к лекарям, но мой бестолковый брательник довел это всё до того момента, когда уже не обойтись и парочкой десятков лечебных сеансов. Ну и он продал у себя всё что можно для начала, а потом влез в долги... Огромные долги. Всё ради новой порции чёрной дурман-травы, которая сто́ит как драконье сердце. Он еще и родителей наших обманывал, занял у них большую сумму, якобы чтобы купить квартиру, а в итоге всё спустил, да еще чуть не продал свою долю в родительской квартире, я еле успела разрулить этот кошмар. Сейчас брат находится на принудительном лечении в лечебнице Ла-Пирэ́т, лечение я оплачиваю. Как и его долги, которые он набрал, обозначив меня поручителем. После заключения Элмана в лечебницу все его чудесные долги автоматически перешли на меня и наших родителей. Родители у меня хорошие, я их очень люблю и всячески пытаюсь оградить их от этих финансовых проблем. Взвалила все тяготы на себя, разрешаю их потихоньку. Разгребать еще долго буду, не один год на покрытие долгов уйдет.

— Н-да... Дела... — только и нашел что промолвить Лунтьер. — Ну твой братец и даёт, заварил кашу — а тебе всё расхлёбывать?

— Не всем везет с родственниками, их не выбирают, — криво улыбнулась я.

— Да, но от некоторых родственников следует максимально дистанцироваться, а другим необходимо устраивать взбучки, чтобы мозги на место вправлять.

— Да трясла я братца, а толку? Ну, точнее, толк есть — он хоть притих и не стал спорить со мной о том, что ему нужно принудительное лечение. Надеюсь, лекари ему помогут, и он больше не скатится в этот тлен. Придется его контролировать...

— Зачем? Братцу сколько лет? Явно не в детский сад и начальную школу ходит. Мозгов хватило зарыть себя в таких проблемах — пусть сам себя и контролирует, иначе это уже не твои проблемы.

— Не могу я так, — подернула я плечом. — Не так я воспитана. Не могу бросить близкого родственника со своими проблемами.

— Зато можешь взвалить на себя его проблемы, которые он даже не попытался решить?

— Легко говорить об этом тебе, человеку, который со всем этим не сталкивался, — сказала я, подавляя очередной зевок.

— Я много с чем сталкивался, просто всегда придерживаюсь принципа, что спасение утопающего — дело рук самого утопающего, — хмыкнул Лунтьер. — Я всегда помогу близким родственникам, но только если они сами того хотят. Впрочем, у нас в родне других и нет, пожалуй...

— Не всем так везет, — повторила я, уже вяло ворочая языком.

— Это тебе кара за твой ядовитый язык и привычку совать нос не в свои дела, — ехидно произнес Лунтьер. — И за привычку спорить с таким потрясающим рыцарем на железном коне, как я.

— Может быть, — не стала спорить я, даже не взбрыкнув на последнюю фразу. — Всё может быть...

Спать хотелось нещадно, и я больше не могла сопротивляться усталости. Мы ехали по городу, сквозь закрытые веки я видела вспышки мелькающих фонарей, но в какой-то момент перестала замечать даже их и сама не заметила, как отключилась...

Снилось мне что-то невнятное, дарящее приятное лёгкое состояние невесомости, и мужские руки, подхватывающие меня и несущие куда-то вверх...

Глава 11. Показалось

Разбудило меня солнце, беспардонно оглаживающее яркими лучиками. И резкий порыв ветра в приоткрытое окно дернул занавеску так, что она аж скрипнула противно, и это заставило меня приоткрыть один глаз. Второй глаз без борьбы сдаваться не желал, так что для его открытия пришлось приложить больше усилий, но я всё-таки победила в этой неравной схватке. Глянула на часы, стрелка которых как раз прильнула к цифре девять, потом перевела взгляд на Морфа. Фамильяр сидел на подоконнике, вернее — растекался по нему, как лужица, а потом собирался обратно в аморфную каплю с ручками-рожками-ножками. Развлекался, стало быть, мне уже доводилось наблюдать такое его времяпровождение. В комнате вкусно пахло цветами. Я улыбнулась, глядя на фамильяра, потом широко зевнула, прикрыв глаза и обняв двумя руками подушку...

А затем распахнула глаза, резко села на кровати и в ужасе огляделась по сторонам.

Нет, с моей комнатой всё было в порядке, она никуда не делась, вон, и чемодан полусобранный валялся на полу. Но...

Я совершенно не помнила, как ложилась здесь спать. Как ехала в экипаже с Лунтьером —