Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

моя магия перейдёт к нему, а я... Обращусь зверем, да потихоньку лишусь человечности. Да, существовали некоторые способы решения этой проблемы, но все они, так или иначе, было связаны с пожизненной привязкой к своему «господину», оказавшему услугу по спасению жизни. А быть привязанной к Лунтьеру я ох как не хотела! И уж тем более — решать возникшую проблему теми самыми способами. Прибить хотела этого аристократа, вот что! Интересно, а если мне его прибить, то магическая связь между нами исчезнет или поглотит меня? Не рискну проверять, пожалуй.

Думая обо всем этом, я невидящим взором смотрела на сверкающие эрнилы и перевела взгляд на свое запястье. В свете солнечных лучей заметила, что на коже поблёскивают очень бледные и быстро мелькающие золотистые цифры от нуля до десяти.

Я нахмурилась.

— А это еще что такое?

— М-м-м? Ты о чем?

Я моргнула, и цифры пропали, словно их и не было вовсе. Провела ладонью по запястью, но больше там ничего не проявлялось.

— Да так... Показалось, видимо.

Глава 12. В чем подвох?

Днем я заскочила в здание редакции газеты «Ежедневных фактов», потому что меня позвал Рошфор. Назойливо так позвал, будто кредитор, которому я должна последние пять лет. Сначала он терроризировал меня через связной артефакт, настойчиво так названивал, и я его игнорировала, опасаясь какой-нибудь новой подставы. А потом с точностью эльфийского лучника мне прямо в лоб врезался на улице бумажный самолетик, который раскрылся перед моим носом зашифрованным посланием, его можно было понять как вопль мистера Рошфора «Штольценберг, у меня к тебе дело, приходи, это срочно!!! Это очень срочно!!! Ты мне нужна вчера!!!».

В общем, я помялась немного, но после таких настойчивых «ухаживаний» в редакцию решила-таки заглянуть. Понятия не имела, что нужно от меня бывшему начальнику, но заранее напряглась, будучи в курсе, какой информационный фурор произвела моя статья про подрыв особняка профессора Бестиана Брандта. Об этом судачили все, от уличных торговцев до манерных аристократов, я то и дело видела людей с выпуском «Ежедневных фактов» в руках, с моей фотографией на первой полосе. Из подслушанных сплетен сделала вывод, что никто пока не знает, жив профессор или нет, никаких заявлений от инквизиции не было. На мой взгляд, она очень подозрительно отмалчивалась, как будто что-то скрывала. Опять какое-то хитрое дело ведут и не хотят делать официальных заявлений раньше времени?

Только сейчас сообразила, что могла уточнить информацию про выжившего или погибшего профессора вчера у Лунтьера, но была так потрясена встречей с варгами и вымотана попыткой поджарить меня на еловом вертеле, что думала только о себе и была не в состоянии задавать вопросы про кого-то. Очень непрофессионально с моей стороны, конечно, но в моём состоянии простительно.

— Вы вроде как и так меня уволили, потому накладывать на меня новые штрафы не можете, если вам что-то не нравится в моей последней статье и реакции публики на неё, — с порога заявила я Рошфору, предвосхищая возможные скандалы.

Тот глянул на меня непонимающе, будто я заговорила на древнеискандерском языке, потом отмахнулся от моих слов, как от шелухи, указал на кресло и нервно улыбнулся, точнее, изобразил нечто среднее между улыбкой и гримасой человека, который только что проглотил лимон целиком.

— Сядь, Штольценберг. У меня к тебе дело есть. Нужно обговорить.

— Постою, пожалуй.

— Да сядь ты уже, не мельтеши передо мной! — раздраженно сказал Рошфор. — Я и так нервничаю, не видишь, что ли?

Ого, это что-то новенькое.

Я глянула вопросительно, но на краешек кресла всё-таки уселась.

— У меня сроки подачи заявки поджимают, а тут ты еще бродишь где-то, на связь не выходишь... Не уволил я тебя, кстати, — буркнул Саймон. — Ты же заявление так и не подписала, документы свои из канцелярии не забрала, а без этого я тебя уволить просто так не могу. Да и не хочу.

Я тебя очень ценю, ты же знаешь.

Я медленно подняла бровь, давая понять, что это объяснение звучит подозрительно благостно для человека, который крупно оштрафовал меня и говорил о моем увольнении.

И на всякий случай порадовалась тому, что за последнюю статью сразу потребовала наличными вперёд заплатить: сейчас я могла быть спокойна, что эти деньги у меня не отнимут.

— Работу тебе предложить хочу, — неожиданно произнёс Рошфор. — Командировку, точнее, в одном примечательном месте.

— Где именно? — встрепенулась я.

Командировка — это интересно. В командировку меня только пару раз отсылали в искандерскую область, давно я никуда не ездила.

— В Геро́ссе.

Вот хорошо, что я сидела. Потому что иначе ноги точно подогнулись бы от удивления.

— Где-е-е? — потрясённо протянула я, чувствуя, что мозг пытается перезагрузиться, как дешевый связной артефакт после магического скачка напряжения.

Вообще-то Геросс являлся далёким материком, на котором проживали эльфы. Настолько далеким, что без прямых порталов туда можно неделями добираться, и это я молчу о специфике страны: она была закрытого типа, иностранцев там не жаловали и без особых пропусков и виз туда попасть было невозможно. А поди еще эти визы получи у эльфийских бюрократов... Развернут за недостающую бумажечку и будут неделями гонять туда-сюда, если у тебя прямой родни в Героссе нет, ну или рабочей аккредитации. Проще договориться с диким драконом о бесплатном проживании в его пещере.

В общем, я даже не думала, что когда-нибудь смогу побывать в этой стране, даже мыслей таких никогда не возникало. Поэтому слова мистера Рошфора произвели на меня настоящий фурор. Командировка в Геросс? К настоящим эльфам? Это как вообще, и с чего бы им туда меня пускать?

— В Героссе, — повторил Рошфор, выбивая карандашом по столешнице рваный ритм. — Вчера поздно вечером выяснилось, что освободилась вакансия репортёра, который в составе международной делегации должен в ближайшее время отправиться в Геросс. Тот репортёр, которого аккредитовали ранее, был найден вчера на рабочем месте, хм... В странном состоянии, в общем. То ли заболел некой убойной дрянью, то ли впал в маразм, не знаю даже, как объяснить...

— Ведет себя, как ребенок, и не осознает реальность? — осторожно уточнила я.

Воображение нарисовало солидного репортёра, который строил башенки из офисных бумаг.

— Во, да, точно! Как ребенок, это ты правильно подметила, — Саймон прищелкнул пальцами, довольный тем, что я его поняла с полуслова. — Представляешь, звонит мне утром ее начальник, ну этот, Робинсон, рыжий который, и говорит мне...