Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

— Как я здесь оказалась? — нервно вопросила вслух.

— Добреутречко! — Морф подлетел ко мне, размахивая взятыми откуда-то красными цветками роз как помпонами. — Тебе твой хинка́лик посланьеце оставил.

— Кто?

— Да Лунтик твой!

— А... Лунтьер?

Я глянула, куда указал Морф, и тупо уставилась на небольшой букет на тумбочке. Ваз в доме у меня не имелось за ненадобностью, так что цветы стояли прямо в стеклянной банке, которая нашлась на моей кухне. Не сразу заметила, что около банки лежит запечатанный конверт. С опаской взяла его — там лежала лишь короткая записка, выведенная каллиграфическим почерком:

«Спасибо, что подарила мне эту прекрасную ночь. Может, повторим?»

Что?!

Я похолодела от ужаса, только сейчас осознав, что на мне не было одежды. Вообще, совсем, никакой. Спала я под простыней почему-то, вместо одеяла, но сейчас простыня упала на пол, и меня прикрывали только очень длинные рыжие волосы. Одежда моя не лежала, как обычно, аккуратно на стуле около кровати, а была подозрительно раскидана по комнате.

Я тихонечко взвыла, не глядя нашарила рукой одеяло, натянув его чуть ли не до горла и закутавшись в него, как в кокон. Фамильяр всё это время недоуменно наблюдал за моим нервными действиями.

— Мо-о-орф... А что между нами с Лунтьером было ночью?

— Ну как — что? Он подвез тебя до дома!

— Я, кажется, заснула в экипаже...

— Ну да, и этот аристократишка повздыхал, но отнес тебя в твою квартиру. На ручках отнес.

— Откуда он знал, где моя квартира?!

— Так ты ж сама ему адрес и сказала, и даже этаж назвала, — Морф посмотрел на меня, как на слабоумную.

— Ах да, точно... А ключи?

— Еля, ну ты серьезно? Ты думаешь, что инквизитору тяжело найти их в твоей сумке?

Действительно...

— Так... А потом? — я нервно заправила за ухо рыжую прядь волос. — Что было потом?

— Ну, он уложил тебя на кровать...

Я нервно дернула глазом.

— И-и-и?

— И ушел! А, только сбегал куда-то за этим веником, — Морф кивнул на букет, — и оставил записку. И ушел.

— И всё?

— И всё.

Я шумно выдохнула через нос.

— Так... Славненько. Но почему я без одежды?! В какой момент и при каких обстоятельствах она с меня исчезла?

— Дык... Это... Я тебе помог раздеться, — развел ручками Морф.

— Зачем? Ты ж никогда так не делал.

— Лунтьер так сказал сделать.

— Заче-е-ем?

— Он сказал, что тебя надо раздеть, чтобы облегчить твоё физическое состояние, — развел ручками фамильяр. — У тебя действительно температура была чуток повышена, и я с этим чудиком согласился. Ты потому и не проснулась, что плохо себя чувствовала, хотя Лунтьер сначала тебя разбудить в машине пытался, но тебя ни тряска, ни мои вопли в ухо, ни таскания тебя до квартиры не разбудили, ты спала мертвым сном. Я заверил аристократишку, что прослежу за тобой, и он ушел.

— То есть... Он сказал тебе не просто одежду на мне расстегнуть, а прям полностью раздеть?

— Агась! — охотно кивнул Морф и уставился на меня с сомнением. — Еля, я что-то не так сделал?

— Да наврал он тебе, чтобы поиздеваться надо мной и заставить немного понервничать, якобы между нами что-то было, а я об этом не помню, — сказала и протянула записку фамильяру.

Тот быстро пробежался взглядом по строчкам и возмущенно заголосил:

— Вот жеш хинкаль недоваренный! Еля, слушай, я, чесслово, просто помочь тебе хотел! — Морф глянул на меня испуганно. — Я свято поверил, что тебе только это поможет! Я ж, это, я ж из самых лучших побуждений этого инквизитора слушал! Ты б знала, как он убедительно мне лапшу на уши развешивал!

— Да верю я, верю, — вздохнула, устало проведя рукой по лицу.

Но от сердца однозначно отлегло. То, что Лунтьер меня на руках таскал, я пережить еще могла, а вот наличие любого рода интимной близости, о которой даже ничего не помнила, не пережила бы.

Хмуро глянула на недовазу с букетом.

— Ты смотри-ка, даже не поленился цветы оставить для более тонкой издевательской иллюзии, что мы якобы провели вместе ночь, — я покачала головой, восхищаясь коварству Лунтьера. — Причем обрати внимание, что букет составлен на языке цветов: красные розы кричат о страсти, красные анемоны говорят о предвкушении скорой встречи, ну а веточка можжевельника указывает на ночное свидание. Убить его мало, — резюмировала я.

— А давай мы ему этот можжевельник засунем в...

— Обойдемся без сомнительных лечебных процедур, — прервала я, заглушая окончание фразы фамильяра.

Снова посмотрела на свою руку, на пальце которой сияло два энергетических кольца, невидимых обычному человеческому взору. Сейчас я нарочно проявила кольца, чтобы вдоволь «полюбоваться» этими треклятыми оковами.

— Два эрни́ла... Уже два эрнила получила от него...

— Многовато будет, — тихо вздохнул Морф, глядя на меня с сочувствием.

— Многовато? — я нервно усмехнулась. — Да это конец, Морф! Это просто конец для меня!

— Не говори ерунду, тебе всего лишь надо вернуть оказанную услугу...

— Кому? Лунтьеру этому? Ты его в деле видел? Уверена, что это сражение с варгами в лесу было для него скорее разминкой, нежели чем-то серьезным. У него вообще бывают серьезные проблемы, или он всё решает по щелчку пальцев?

Мой голос дрогнул, и я замолчала, глядя на переливающиеся огненными полосками энергетические кольца на пальце. Картинка перед глазами слегка помутнела, и я быстро заморгала, прогоняя непрошеные слезы.

— Мне не то что одного года — жизни не хватит, чтобы расплатиться с ним за оказанную услугу по спасению жизни, — очень тихо произнесла я чуть дрожащим голосом.

А потом скривилась, как от зубной боли, и с силой стукнула кулаком по подушке.

— Ненавижу свою магическую сущность! — воскликнула в сердцах.

— Не говори так. Ты хорошая, — Морф подлетел ко мне и погладил по плечу, заглядывая в глаза. — И сущность твоя очень хорошая и полезная...

— Для кого? Для меня? — нервно усмехнулась я. — Пока что от нее одни только проблемы.

— Ну, если бы не твоя сущность, то твои родители на стали бы даже перебираться в этот мир, чтобы ты могла здесь развить свои магические способности, — пожал плечами