Переломный момент - Мэдс Рафферти

— Белла, постой! — кричу я, но та уже выскакивает за дверь. Выругавшись под нос, зову снова: — Белла, прошу, остановись!

Я настигаю ее в тот самый миг, когда Белла тянется к автомобильной ручке, и перехватываю за запястье. От прикосновения к гладкой коже по руке пробегает электрический разряд.

Но она набрасывается на меня, меча молнии из-под нахмуренных бровей, и грубо отталкивает.

— Не трогайте меня!

Я примирительно вскидываю ладони; глаза лезут на лоб, а сердце колотится как отбойный молоток.

— Белла, прости. Прости, что обидел тебя, и прости за прикосновение, только не уходи, — я смачиваю внезапно пересохшие губы и ловлю себя на том, что опускаюсь до мольбы: — Пожалуйста, не уходи.

Она наверняка думает, что дело в просьбе Люси, но нет. Я и сам толком не понимаю, почему молю остаться, но знаю лишь одно: Белла не может просто взять и исчезнуть.

Я не вынесу мысли, что больше ее не увижу.

Боже, что Белла со мной творит? Почему дыхание перехватывает при одной мысли о том, что медово-карие глаза больше никогда не встретятся с моими, а внутри все сжимается?

И хотя Белла готова меня испепелить взглядом, я не отступаю: ее глаза пробуждают чувства, которые я боюсь даже начать анализировать.

— Глядя на меня, вы видите лишь очередную девушку, которой можно распоряжаться по своему усмотрению?

Я невольно отшатываюсь, будто от пощечины.

— Нет! Нет, Боже, Белла, конечно нет!

— Тогда почему я?

Я открываю рот, но тут же его закрываю. Хороший вопрос. Понятия не имею, почему Люси выбрала именно Беллу, но сам-то знаю, почему всерьез об этом раздумываю.

— Потому что ты единственная девушка, рядом с которой я могу оставаться собой и при этом... продолжать дышать.

Белла замирает, глаза широко распахиваются, а бушующее в них пламя немного утихает; она судорожно втягивает воздух.

— Не знаю, зачем Люси это нужно. Уверен, в ее безумии есть логика, но она вывалила эту идею ровно в ту секунду, когда ты вошла. И, буду предельно откровенен: меня воротит от мысли, что придется разыгрывать подобное с незнакомкой.

— Я и есть незнакомка.

— Нет, это не так.

Для меня Белла никогда ею не была. Еще в тот первый день я проклинал себя за то, что не запомнил ее в столь важный момент жизни: Белла казалась удивительно знакомой, будто мы уже встречались раньше.

Она проводит языком по губам, и я — видит бог — впиваюсь в них взглядом, не в силах оторваться.

— Грейсон, я знаю вас всего неделю, и за это время... — она качает головой, осекаясь, а затем вздергивает подбородок и удивленно приподнимает брови. — Почему бы вам не привлечь одну из ошивающихся рядом фанаток?

— Чтобы они набросились на меня во сне? Или снова растоптали частную жизнь?

Белла резко вдыхает, и я вижу: слова попали в цель. Замечаю, как в голове лихорадочно приходят в движение шестеренки... пока она вновь не возводит глухую стену.

— Извините, но вам придется поискать кого-то другого на роль фиктивной пассии.

Белла отворачивается, открывает дверцу машины и бросает сумку на переднее пассажирское сиденье. Прежде чем успевает захлопнуть дверь, я перехватываю ее; карие глаза вспыхивают и встречаются с моими, когда заглядываю в салон маленького седана, беспардонно вторгаясь в ее личное пространство. Белла судорожно втягивает воздух.

— Ты завтра придешь?

Не знаю, почему от мысли, что больше никогда ее не увижу, по телу разливается глухой, беспросветный ужас, но именно он правит моими мыслями и языком.

Она хмурится.

— Грейсон...

— Пожалуйста, возвращайся, — слышу я собственный умоляющий голос.

Она всматривается в мое лицо, словно пытаясь что-то отыскать.

— Я не увольняюсь, но и оставаться, чтобы из меня выбивали согласие чувством вины, не намерена.

В груди что-то разжимается, и я шумно выдыхаю.

— Я понимаю. Прости, что так на тебя набросился.

— Свою позицию я высказала. Надеюсь, все получится уладить, и вы останетесь в команде, но придется найти способ сделать это без моей помощи.

Сглотнув тугой ком в горле, я отстраняюсь и опускаю голову, из последних сил стараясь не выдать, насколько раздавленным себя чувствую. Может, у Беллы есть парень?

Или просто не хочет, чтобы ее видели рядом с таким неудачником.

— Аккуратнее за рулем. Увидимся завтра, — бросаю я и ухожу прежде, чем успеваю увидеть, как Белла уезжает.

Дверь за спиной с грохотом захлопывается, и ноги, которые только что несли меня вслед за Беллой, теперь еле волочатся в сторону гостиной. Не будь в комнате посторонних, я бы точно потер грудь: ноющая боль никак не утихает. Никогда прежде я не боялся потерять ассистентку, тем более ту, что проработала всего пару дней.

Какого черта происходит? Алкоголь виноват?

Вполне логично. Я никогда не робел перед девушками и уж точно не впадал в панику из-за страха лишиться почти незнакомого человека. С какой стати начинать сейчас? Всего лишь приступ тревоги — предлог, придуманный организмом, чтобы потянуться к вожделенному спиртному.

Я поворачиваюсь к Люси и натыкаюсь на пристальный, изучающий взгляд, направленный в сторону прихожей; даже не по себе становится. Киран тем временем меланхолично листает «Нетфликс», вовсю уплетая хлопья.

— Стоило обсудить это со мной прежде, чем огорошить Беллу новостями.

Люси внимательно вглядывается в мое лицо, после чего пожимает плечами.

— У нас мало времени, Грейсон.

— И из-за этого я чуть не лишился толковой ассистентки.

— Но ведь не лишился же, — парирует она с едва заметной улыбкой.

Прикусив внутреннюю сторону щеку, я разворачиваюсь и направляюсь на кухню. Раз уж суждено завязать, хочется напоследок выпить — один последний раз, точно зная, что он станет финальным...

Я распахиваю дверцу шкафчика, ставшего новым пристанищем для бара, и замираю в изумлении: вместо янтарной жидкости на полках уютно устроился принтер в окружении документов и канцелярских принадлежностей. Рука застывает на ручке.

— Черт меня дери, — шепчу я.

— Ты о чем? — невнятно переспрашивает Киран с набитым ртом, пока гостиную заполняют звуки незабываемой заставки «Девочек Гилмор».

Люси раздраженно цыкает.

— Сейчас не до «Девочек Гилмор»!

— Эй! Для этих дам всегда самое подходящее время!

Покачав головой, я закрываю шкафчик и перехожу к следующему; к моему приятному удивлению, кладовая ломится от припасов, хотя пакеты из супермаркета по-прежнему покоятся на столешнице. Я открываю дверцу за дверцей, выдвигаю ящик за ящиком — все темно-синее кухонное великолепие, — пока за спиной доносится обеспокоенное бормотание агента и лучшего друга.

— Кроуфорд?

— Да? — машинально отзываюсь я, чувствуя, как сердце распирает