Мой демон удачи - Саша Бездушная

на которых даже сейчас, в полумраке, можно было различить тени рунических узоров. Грудь — гладкая, с едва заметными линиями мышц, поднимающаяся и опускающаяся в такт дыханию. Узкая талия, переходящая в бёдра, которые полотенце почти не скрывало. Длинные ноги, сейчас вытянутые и расслабленные. Его кожа сейчас была влажной от пота и пара, и это придавало ей какой-то совершенно земной, почти человеческий блеск. Капелька влаги сбегала по его груди вниз, по животу, исчезая под краем полотенца.

Варя сглотнула и отвела взгляд, чувствуя, как щёки заливает румянец. Но в этом можно было обвинить жар сауны.

— Ты пялишься, — произнёс Гад, не открывая глаз.

— Я не пялюсь! — слишком быстро ответила она. — Я тебя осматриваю. В медицинских целях. Ты выглядишь как человек, который сейчас отключится.

Он открыл глаза и посмотрел на неё. В полумраке сауны его зрачки казались двумя тлеющими углями. Ещё не погасшими, но уже не горящими в полную силу. Его взгляд медленно скользнул по её лицу.

— Теперь пялишься ты, — сказала Варя, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее.

— Я не пялюсь. Я... изучаю. В образовательных целях.

— И что же ты изучаешь?

— Твои плечи, — сказал он, и его голос стал ниже, глубже. — Они округлые, но сильные. Ты не выглядишь хрупкой, Варвара. Ты выглядишь так, будто можешь выдержать многое. Ещё я изучаю твою шею. Она длинная, изящная. И у тебя есть маленькая родинка под левым ухом. Я заметил её ещё в супермаркете, когда ты выбирала торт.

У Вари перехватило дыхание от таких слов.

— А ещё... — продолжил он, и его взгляд снова скользнул вниз, — ...я изучаю твою грудь.

— Что?!

— Ты спросила, — он чуть улыбнулся. — Я отвечаю.

Варя глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Пар, жара, его близость. Всё это кружило голову. Она чувствовала себя пьяной, хотя не выпила ни капли. Она попыталась сменить позу, подвернув ногу, но деревянная скамья была скользкой от влаги. Простыня чуть сползла, и она инстинктивно поправила ее, придерживая на груди. Движение получилось резким, неловким, и влажная ткань предательски обтянула контуры тела, не оставляя простора для воображения.

Гад замер. Его взгляд скользнул вниз, туда, где мокрая ткань обрисовывала высокую, полную грудь, приподнятую от прерывистого дыхания. Тонкие бретельки чёрного лифа проступали под белой простыней, а капли воды, сбегавшие по шее вниз, исчезали в ложбинке между ключицами, приковывая взгляд. В полумраке парной, в этом влажном, густом воздухе, это зрелище было почти невыносимым.

Варя заметила его взгляд. Она поняла, что он видит. И чувствует. И от этого осознания её собственное сердце забилось сильнее.

— Гад, — прошептала она.

— Что?

— Ты... слишком долго пялишься.

— Да, — признал он, не отводя взгляда. — Я пялюсь. Я демон, Варвара, не святой. И ты... в одной простыне... с этим чёрным... — он осёкся, запнувшись, что для него было абсолютно нехарактерно. Его кадык дёрнулся. — Это просто одежда, я понимаю. Но то, как она тебя облегает... это... отвлекает.

— Отвлекает от чего?

— От всего, — он сглотнул, и в этом простом жесте было столько человеческого, что у Вари внутри всё перевернулось. — От моих мыслей. От того, что я должен думать как от тебя сбежать, а думаю я о том, что ты... что ты очень красивая.

Варя замерла. Его признание повисло в воздухе, как пар. Плотное, осязаемое. Она смотрела на него и видела не демона. Она видела мужчину. Уставшего, уязвимого, который только что сказал ей то, что не говорил, возможно, никому.

— Ты это сейчас серьёзно? — тихо спросила она.

— Абсолютно, — он встретил её взгляд, и в его глазах больше не было сарказма. Только честность. — Я не умею говорить комплименты, Варвара. Но ты... Ты заставляешь меня чувствовать то, чего я не чувствовал никогда. И это пугает меня больше, чем Баал-Зебуб.

Варя смотрела на него и не узнавала. Перед ней был не тот демон, который с ледяным высокомерием рассуждал о балансе удачи и называл её «смертной самкой». Перед ней был кто-то, кто только что признался в страхе. Кто-то, кто боялся. И этот кто-то был ей гораздо ближе, чем она готова была признать.

Она сама потянулась к нему, через разделявшее их влажное, густое от пара пространство. Её пальцы коснулись его скулы, провели по линии руны, которая пульсировала под кожей алым, неровным светом. Он вздрогнул от прикосновения . Его глаза на мгновение закрылись, а когда открылись снова, в них полыхало пламя. — Варвара, — выдохнул он. Она не ответила. Вместо этого она прижалась губами к его губам. Мягко, но настойчиво, без той робости, что была между ними раньше. Она запустила пальцы в его мокрые волосы, чуть сжала их, потянула на себя, и он с тихим стоном подался вперёд, позволяя ей вести. Его руки, до этого сжатые в кулаки на коленях, ожили. Они скользнули по её плечам, сминая влажную простыню, стягивая её вниз. Ткань заскользила по коже. Медленно, неохотно, цепляясь за каждый изгиб. И наконец она упала на деревянную скамью. Варя осталась в одном белье. Чёрный лиф прилип к груди так плотно, что кружево казалось второй кожей. Гад замер. Просто замер, глядя на неё, и в этом взгляде был голод, смешанный с восхищением. Так смотрят на произведение искусства, которого ждали веками. — Ты прекрасна, — прошептал он. — Клянусь всеми кругами Бездны, ты прекрасна. — Ты уже говорил, — она чуть улыбнулась, но улыбка вышла смущённой. — Я буду говорить это снова и снова. Он бережно, но в то же время властно, притянул её к себе, одним движением усаживая к себе на колени. Её бёдра оказались по обе стороны от его бёдер, и сквозь тонкую ткань трусиков и грубое полотенце, которое всё ещё было на нём, она почувствовала его возбуждение. Твёрдое, горячее, требовательное. Это ощущение заставило её ахнуть и инстинктивно податься вперёд, прижимаясь к нему плотнее. Он наклонился и поцеловал её в шею, туда, где кожа была особенно тонкой и чувствительной. Его губы были горячими, язык — влажным, и каждое