Мой демон удачи - Саша Бездушная

прикосновение отзывалось электрическим разрядом, прокатывающимся по позвоночнику. Он прокладывал дорожку из поцелуев по шее, по ключице, по плечу. А его руки тем временем скользнули за её спину и нашли застёжку бюстгальтера. Застёжка поддалась быстро. Чёрный лиф скользнул вниз, освобождая грудь, и Варя инстинктивно прикрылась руками. Это было глупо, но она не могла ничего с собой поделать. — Не прячься, — тихо сказал он, мягко отводя её руки в стороны. — Пожалуйста. И она подчинилась. Она сидела перед ним обнажённая до пояса, и пар окутывал её тело влажной дымкой. Капельки воды блестели на коже, сбегали по шее вниз, задерживались на груди, прежде чем упасть. В тусклом свете лампы её тело казалось вылепленным самым лучшим мастером. Высокая, полная грудь с тёмными, напряжёнными от возбуждения вершинками, мягкий изгиб талии, влажная дорожка, убегающая под край трусиков. Гад смотрел на неё долго, не отрываясь. Его зрачки расширились настолько, что почти полностью поглотили золотую радужку. Руны на скулах запульсировали быстро-быстро, в такт его сердцебиению. — Демоны... — выдохнул он.

Глава 14. Ну, как не вовремя

Глава 14. Ну, как не вовремя

Она попыталась усмехнуться, но смех перешёл в прерывистый вздох, когда его пальцы наконец коснулись её груди.

Он не торопился. Его прикосновения были медленными, изучающими, почти ленивыми. Он обводил круги вокруг ее вершинки, едва касаясь, наблюдая, как та напрягается и твердеет под его пальцами. Затем повторил то же самое со второй грудью. Так же медленно, так же дразняще. Варя закусила губу, пытаясь сдержать стон, но когда он чуть сжал то место пальцами и слегка потянул, стон всё равно вырвался.

— Вот так, — прошептал он, и в его голосе послышалось удовлетворение. — Я хочу слышать тебя.

Он наклонился и взял её грудь в рот.

Это было... неописуемо. Его язык, горячий, влажный, умелый, скользил по груди, очерчивая круги, то ускоряясь, то замедляясь. Он посасывал её, чуть прикусывал, и каждое движение его губ и языка отдавалось пульсацией где-то глубоко внизу живота, между ног. Варя вцепилась пальцами в его плечи, чувствуя, как мышцы под кожей напрягаются в ответ на её прикосновения. Её голова запрокинулась, дыхание сбилось, из горла вырывались тихие, прерывистые стоны.

Он переключился на вторую грудь, и на этот раз его рука скользнула ниже. К животу, к талии, к бедру. Его пальцы легли на край её трусиков, чуть оттянули влажную ткань, но не стали заходить под неё. Он просто гладил её везде, кроме того места, где она больше всего хотела его прикосновений.

— Гад, — простонала она, и это прозвучало почти как мольба.

— Что? — он поднял голову, и его губы блестели в тусклом свете. — Скажи.

— Пожалуйста...

— Пожалуйста — что?

— Прикоснись ко мне. Там.

Он улыбнулся. Медленно, чувственно, с оттенком того самого демонического превосходства. Но теперь это превосходство не злило её. Наоборот, теперь оно заводило.

— Как скажешь, — прошептал он.

Его рука скользнула под влажную ткань. Пальцы коснулись самых чувствительных складок, и Варя ахнула, подаваясь бёдрами навстречу. Он был нежен и осторожен. Сначала просто гладил, изучая её, находя ритм, который заставлял её дыхание сбиваться. Затем его пальцы скользнули ниже, раздвигая влажные складки, находя ту самую точку, маленький, пульсирующий бугорок, и начали медленно, мучительно медленно ласкать.

Она чувствовала, как его пальцы двигались по кругу, сначала медленно, затем быстрее, увереннее, находя идеальный ритм. Одновременно его губы снова сомкнулись вокруг её вершинки. И это сочетание нежных, дразнящих ласок внизу и горячий, влажного языка наверху, сводило её с ума. Она чувствовала, как внутри нарастает напряжение. Тугое, горячее, требовательное. Мышцы живота сжимались, бёдра двигались в такт его движениям, из горла вырывались стоны, которые она больше не пыталась сдерживать.

— Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь... Я чувствую каждую твою эмоцию... каждый всплеск... Ты сводишь меня с ума...

Его пальцы ускорились. Теперь он ласкал её быстрее, настойчивее, чуть сильнее надавливая и Варя чувствовала, что вот-вот сорвётся. Её дыхание стало рваным, прерывистым, перед глазами всё плыло. Она вцепилась в его волосы, прижимая его голову к своей груди, и закричала. Не сдерживаясь, не думая о том, что их могут услышать.

Удовольствие накатило волной, такой горячей, пульсирующей, ослепительной. Её тело выгнулось дугой, бёдра сжались вокруг его руки. Он не останавливался, продолжая ласкать её, продлевая удовольствие, пока она не обмякла в его руках, дрожащая, обессиленная, совершенно опустошённая. — Эй, голубки! — вдруг дверь парной открылась и на пороге втал Сан Саныч, слегка покачиваясь и щурясь от пара. В руке он держал бутылку кефира, а его мятый пиджак был накинут прямо на голое тело. — Михей сказал, вы тут греетесь. А я вот подумал: чего это я один сижу, Ницше читаю? Дайте, думаю, к людям пойду. У вас тут тепло. И пахнет хорошо. Эвкалипт?

Варя вскрикнула и схватила простыню, прижимая её к груди. Гад издал звук, больше всего напоминающий рычание разъярённого тигра.

— Сан Саныч, — процедил он, и воздух вокруг него начал сгущаться, — у вас есть ровно три секунды, чтобы закрыть дверь с той стороны.

— А чего такого? — философ, казалось, совершенно не понимал ситуации. Он прищурился, вглядываясь в полумрак. — Ой. А вы это... я, кажется, не вовремя?

— Кажется?! — взревел Гад.

— Ну, извините, — Сан Саныч пожал плечами и сделал глоток кефира прямо из горла. — Я ж не знал. Думал, вы просто паритесь. А вы... ну, это... тоже паритесь. Но по-другому.

— ВОН!!!

Сан Саныч, несмотря на свою нетрезвость, ретировался с удивительной для его комплекции скоростью. Дверь захлопнулась, и в сауне снова воцарилась тишина. Только камни шипели, да где-то за стеной слышалось удаляющееся бормотание философа: «Вот так всегда... только соберёшься с людьми пообщаться... а они...»

Варя, всё ещё прижимающая простыню к груди, посмотрела на Гада. Его лицо выражало такую смесь ярости и разочарования, что она не выдержала и рассмеялась. Смех был истерический,