Личная помощница для монстра - Анна Григорьевна Владимирова

— Шустро вы, — выдавила неприязненно.

— Выйдем, — приказал ей я и кивнул следовать за мной в коридор.

Она повиновалась, передернув плечами, а я поморщился от волны ее примитивных эмоций, которая окатила, будто ведром помоев. Замутило. Так сильно, что захотелось в уборную. Но я только сжал зубы и, закрыв двери своего кабинета, повернулся к Лоле:

— Вчера я видел на камерах, как ты подходила к Насте на четвертом этаже. Еще раз к ней приблизишься — я тебя уволю. Без разговоров.

— К ней что, подойти уже нельзя? — зашипела она.

— Ей нельзя угрожать. Больше предупреждать не буду. Одно неверное движение в ее сторону — будешь искать другую работу.

— Да пошел ты! — выплюнула она, но я не стал дослушивать.

Развернулся и зашагал по коридору.

— Ты совершаешь ошибку! — понеслась она за мной. — Такие как она ни себя ценить не умеют, ни мужчину, который им достался!

Яркий образец потребительского мышления. Достался… Если бы. Мне тут еще нужно подобрать пароли и коды, чтобы ей достаться. Но в чем-то Лола права. Настя себя недооценивает. Сильно. И в этом тоже виноват я. Она не может себя реализовать после закрытия компании Страхова.

— Радислав…

Я повернул голову и навел резкость на Лоле, стоявшей рядом у лифта. Уже выбросил ее из головы.

— У меня были вопросы по пациентке…

— С них и надо было начинать. Давай быстрее, я спешу.

— По твоей пациентке. Хочу тебе ассистировать сегодня вечером.

— Посмотрим. Но ты не в приоритете.

— Хочешь, чтобы по клинике пополз слух, что у тебя в приоритете только любовницы?

— Этим вряд ли кого-то удивишь. — Я шагнул в лифт и нажал кнопку цоколя.

Когда Лолы не стало поблизости, тошнить перестало.

Ну вот и что это?

Кажется, пора разобраться…

Исследовательский центр располагался у черта на куличках. Ничего удивительного. Такие объекты любят запрятать поглубже и подальше, но не это было самое неприятное. Когда попадаешь внутрь, то не отпускает ощущение, что находишься в другой вселенной. Персонал, привыкший работать с одаренными людьми, всегда настороже и смотрит на тебя, как на больного. А все «одаренные больные» разделены на классы опасности, прямо как контейнеры с отходами…

Я до сих пор не понимал, как находят таких, как я. Меня однажды забрали с уроков в девятом классе и вернули домой только через неделю. О своих способностях за эту неделю я узнал все. О других людях до сих пор не имел особого представления. Нам запрещено контактировать с кем-то подобным. О любых контактах следует сразу сообщать. Я лишь знал, что способности бывают разными. И что мне повезло не попасть серьезней, но все может быть впереди. С «санитарами» шутки плохи.

Артемий Джонович к «санитарам» имел отношение опосредованное. Да, он работал в центре, но занимался исследовательской работой. Так мы с ним и познакомились. В ту неделю, на которую меня изъяли из жизни. После этого я регулярно проходил тут что-то типа техобслуживания. Меня тестировали, проверяли психику и физическое состояние, проводили интервью… Скорее всего, я был посредственностью. Но уверенности не было. Как бы то ни было, я скрывал все, что только мог. Потому что особенно выдающимся в таких ситуациях быть не стоит.

Но самое ненавистное, что было связано с этим местом — это письмо на закрытую почту с предписанием явиться на задание. Тогда моя условно нормальная жизнь останавливалась и начиналась чья-то другая… Так вышло со Страховым.

— Проходи, — послышалось вслед за моим стуком за дверью, и я толкнул ее от себя, проходя в кабинет.

Артем встретил меня уставшим взглядом и слабой улыбкой.

— Рад видеть, садись.

В его мрачном деревянно-сандаловом кабинете привычно пахло какими-то благовониями, кофе и сигарами. Он как раз курил одну, а это значит, что я попал аккурат на «перезагрузку» — время, когда эмпату требуется посидеть в тишине и хорошо затуманить натруженные мозги.

Стоило мне опуститься в кресло, Артем выдохнул порцию дыма и промычал:

— Молчи только…

Любимое развлечение. Я закатил глаза и глубоко вздохнул, настраиваясь на противостояние.

— Женщина, — постановил он и довольно усмехнулся. — Серьезно?

— Прозаично, — фыркнул я.

— Ты бы не пришел из-за женщины.

— Я пришел, потому что ты просил.

— Не ври, — усмехнулся он и откинулся на спинку кресла. — Черт, как это все задолбало, ты не представляешь…

— Куда мне?

— Так и что тебя сегодня так испугало?

— У меня к тебе вопрос, — понизил я голос. — Когда-то на курсе нам говорили, что есть особые люди-антидоты. Но полной версии лекции нам так никто и не выдал.

— У всех есть антидоты, — подобрался он и отложил недокуренную сигару. — Не только у эмпатов.

— Кто они? Подходят ли для всех или для каждого — уникальны?

— Ты нашел женщину-антидота?

А вот тут начиналось самое неприятное. Я начал «играть в игру».

— То с одним, то с другим человеком у меня происходит сброс накопленного напряжения, — принялся врать я.

— Эта женщина…

— Женщина меня просто покорила. А антидоты стали попадаться все чаще. — Прости, Артем, но следы путать я умею. И заменить образ одной Насти на другую было несложно. — А вчера девочка поступила. Мать погибла, и она осталась с дядей. Я пока носился с ней по отделению, опустел до самого дна.

— Как интересно, — потер он подбородок. — А еще?

Артем умел следы распутывать.

— По мелочи, — напряг я все силы и «запетлял» на максималках, — у Страхова встретил на совещании даму в лифте. Пока ехали, она меня выпотрошила парой фраз… — Время было перейти в наступление. — Кажется, я заслужил право на информацию, не думаешь?

— Если бы ты ходил на супервизии…

— Я не хожу. И?

— Зря. Собственно, у меня к тебе тоже был разговор. Поэтому, сначала обсудим Страхова, а потом я отвечу на твои вопросы. Идет?

— Хорошо.

— Такого не должно больше повторится, Радик, — серьезно начал он. — Ты еще поддерживаешь связь с ним?

— Иногда.

— Перестань.

Я скрипнул зубами.

— Все серьезно. Если кто-то где-то всплывет…

— Не всплывет.

— Ты не можешь этого знать. Ты был там в тот день, когда Страхов сделал объявление…

— Конечно, был, ведь меня к нему заслали, как партнера из аудиторской фирмы, — огрызнулся я.

— Но ты поддерживаешь с ним связь.

— Я позволяю поддерживать ему. Артем, это выглядит, как будто ты натягиваешь сову на банку.

— Если что-то вскроется, нас тут всех натянут. Перестань кого-то жалеть.

— А кто будет жалеть?

— Это не должно тебя заботить. На всех себя не разорвешь, Радик. Все, кто когда-то пытался, пожалели. Жизнь — такая штука.

— А ты?

— Я — в