Личная помощница для монстра - Анна Григорьевна Владимирова

— Может, я отменю свидание, накуплю нам еды, и посмотрим кино? — предложила с надеждой.

— Тебе не нравится Радислав? — тихо спросила Ангелина и отстранилась, заглядывая мне в лицо.

— Нравится, но не он бросил сейчас Гарика и нуждается в теплой компании.

— Нет. Ты идешь с ним на свидание, — безапелляционно заявила она. — Такие, как Гарик, приходят и уходят, а Радислав Романович классный. Выглядишь ты отлично.

— Спасибо, зайка. — Я чмокнула ее в лоб. — Пока не накрасила губы.

Тут в палату постучали, но не вошли, и мы с Ангелиной притихли, как мыши под веником.

— Если это Гарик, не пускай, — шепнула мне она и снова сползла под одеяло.

— Ладно… А что сказать-то? — Я направилась к двери на цыпочках. — Вдруг там букет и мягкий медведь?

— Забери букет и медведя и не пускай!

Я прыснула.

Но никакого букета за дверью не оказалось. А вот разъяренный медведь в лице Прохорова — был.

— Я тебя везде ищу, — прошипел он недовольно. — Что это за самодеятельность, Настя? — И он бесцеремонно сцапал меня за плечо и вытянул в коридор. — Ты пойми, Радислав Романович хоть и имеет тут влияние, но основные вопросы решаю я.

— А что я такого сделала? — захлопала я глазами, являя ему удивление. — Все необходимые для доступа документы я подписала, вникать мне в дела нужно было довольно шустро, пока Радислав Романович еще кого-то за свой счет не прооперировал…

— Насть, ты влезла в защищенные файлы…

— Я не хакер, чтобы куда-то влезать. Мне дали доступ, я изучила…

— Не строй из себя дурочку! — нетерпеливо перебил он. — Куда ты уже успела долезть?

— О чем вы?

— Я заведу на тебя уголовку, если ты…

— Дэн!

Я вздрогнула, а Прохоров резко обернулся. К нам направлялся Радислав, и, будь я на месте Прохорова, наделала бы лужу от того, каким взглядом на меня смотрит мой босс. Я еще не видел его таким. Радислав всем своим видом размазывал Прохорова по стенке, у которой мы замерли в ожидании.

— Я просил тебя не трогать Настю, — понизил он голос, приблизившись.

Что удивительно, говорил спокойно, но мне от этого затишья захотелось просочиться в дверную щель, пока не грянул гром.

— Я ее не трогаю, — вскинул Прохоров руки и раздраженно подергал ими в воздухе. — Я начинаю подозревать, что она — твой проект в попытке уличить меня в каких-то финансовых махинациях!

— Ты сейчас просто поднимаешь пыль, чтобы прикрыть свою истерику, — парировал Радислав, — потому что махинации, как оказалось, есть. Не находишь, что умнее будет сейчас закрыть рот и объяснить мне все наедине, а не орать тут на Настю?

Прохоров неприязненно подвигал челюстью, мрачно взирая на Радислава. Рефлексы от его черного костюма проложили зловещие тени на его лице, и это выглядело пугающе. Вот на черта мне это все было нужно? Самолюбие потешить, не иначе. Мол, я тут не в аниматоры нанималась, а могу вам реальных проблем создать? А теперь угодила в эпицентр бойни между двумя своими боссами. Впрочем, Прохоров все же ретировался:

— Хорошо, позже поговорим. Я сейчас занят.

Он мазнул по мне взглядом и направился прочь, а я подавила желание опереться спиной о стенку и съехать по ней до пола.

* * *

12

* * *

— Как операция? — нервно спросила Настя, провожая Дэна взглядом.

— Хорошо все.

— То, что тебя осенило, помогло?

— Еще бы, — улыбнулся я.

— Денис Прохорович выглядит очень расстроенным…

— Еще бы, ты вывела его на чистую воду. И его ждут неприятные разборки со мной. А к тебе у меня есть предложение…

— Какое?

— Заказать ужин к вам в палату. Посмотрим какое-нибудь кино.

— Ты будто мысли читаешь… — выдохнула она с подозрением. — Ты… как это делаешь?

— Просто запиши на мой счет, — улыбнулся. — Согласна?

— Да, — закивала она.

— Тогда твой рабочий день окончен. Мой закончится через час. Вы что любите?

— Суши-роллы, — ответила она, не задумываясь.

— Я понял.

— Пойдешь распекать Прохорова?

— Пусть пока смелости наберется, — усмехнулся я.

— Кажется, ты не хочешь с ним говорить…

— Я не ожидал, — признался я серьезно, и Настя понимающе кивнула.

Оставив ее в палате, я устремился к себе весь в мрачных мыслях. Но думал я не о Дэне. С ним это все — мелкая возня. Да, неприятно, но ожидаемо. Больше бесило, что он взялся давить Настю своим авторитетом. А настоящие переживания вызывал Страхов. Как я ни старался, не мог выкинуть из головы разговор с Артемом. И не мог отделаться от предчувствий, что Страхов не выдержит нового удара, который последует за его попыткой снова встать на ноги. И меня уже рядом не будет.

А еще я думал о словах Артема и антидотах…

Что я чувствую к Насте? Интерес как к женщине или потребность в антидоте? «Никто не показывает свои антидоты», — вспомнились его слова. Все взаимодействие людей с одаренностями и системы контроля таких людей строилось на противостоянии. Так было всегда. Именно поэтому я отказывался от супервизий. Влезут к тебе в голову, выпотрошат все твои спрятанные слабости под предлогом помощи… Нет уж. С Артемом я хотя бы знал, как работать. Если он начнет работать против меня, я замечу. Но, хотелось верить, что не начнет. И что хоть кому-то я могу доверять, черт бы их всех побрал.

Но мысли о предстоящем ужине возвращали в тело тепло. Я обошел пациентов и напоследок заглянул к маленькой Насте. Олега я застал в коридоре. Он говорил по мобильному, стоя у ближайшего окна. И взгляд и выражение его лица показались мне какими-то незнакомыми. Профиль его показался слишком спокойным, будто все усилия или надежды пошли прахом, и с этим уже ничего не поделать. Он принял окончательное решение относительно племянницы?

Заглянув в палату, я обнаружил ребенка у кровати. Кушетка была слишком высокой, чтобы она могла на нее залезть сама. Настя стояла и обливалась тихими слезами, потирая здоровой рукой гипс.

— Насты, что случилось?

— Я упала, — слишком ровно сообщила она.

Не пожаловалась, не искала поддержки, не протянула ко мне руки. Просто стояла и плакала, уверенная, что ей не к кому обратиться в этом мире, и она давно в этом убедилась.

— Иди сюда, — я поднял ее на руки и усадил на кровать, принимаясь осматривать. На лбу ее красноречиво рдела небольшая припухлость. — Ты ударилась головой?

Она кивнула.

— А дядю почему не позвала? Он же за дверью… — Я посветил девочке в глаза,