Личная помощница для монстра - Анна Григорьевна Владимирова

— Профдеформация, полагаю? — напряглась я.

— В том числе, — уклончиво ответил он. — И мне нравится то, что я чувствую о тебе. Я давно не испытывал таких эмоций, которые возникают рядом с тобой. Поэтому мне не нужно много времени, чтобы в этом разобраться.

Я растеряно улыбнулась.

— Мне очень приятно это слышать, — только и нашла я, что сказать. — Спасибо.

— Тебе понравилась ночь со мной? — задал он следующий обескураживающий вопрос.

— Ну… это было довольно изматывающе, — улыбнулась я, — но в целом шикарно.

Его улыбка, наконец, стерла с его лица утреннюю отстраненность и озабоченность:

— Мне очень приятно это слышать.

Чувство окрыленности вернулось, и мне показалось, что я не касаюсь пола, пока направлялась в спальню, чтобы привести себя в порядок и переодеться.

«Братан, Ангел говорит, ты вчера к Радиславу уехала. Как ты? Как все прошло?»

Я прокашлялась, перечитав сообщение от Риты, когда мы сели в машину. Ну, Ангелина, погоди…

«Все отлично. Уже еду на работу».

«Рада за тебя. Целую!»

«Спасибо! И я тебя!»

Довольная, я убрала мобильник.

— Ты только скажи, когда поговоришь с Прохоровым, чтобы я залегла на дно… А то он мне уголовную ответственность обещал.

— Никакая ответственность тебе не грозит. Скорее, ему, — серьезно парировал Радислав.

Он снова ушел в себя, но меня это больше не тяготило. Нет, переезжать я к нему не собираюсь, но эта ясность, которую он так по-особенному внес в наши отношения, мне нравилась. Я чувствовала, что ничего не могу о нем сказать. Поэтому, когда девчонки будут меня донимать подробностями, я… буду просто пожимать плечами и молчать. Потому что Радислава не объяснить. Он — не классный, не «пушка-бомба», не имба, как говорит Ангелина. Он… уникальный в своем роде. И иллюзий на его счет питать вряд ли стоит. Будет непросто. Но всегда честно, как он предупредил. И мне это нравилось.

В здание больницы мы вошли вместе. И сразу же попали под прицел Дивы, курившей у входа. Выражение лица у нее мне не понравилось. Такое… надменно-решительное, будто бы я последний день живу вообще. Конечно, это совсем не то, с чем хотелось бы иметь дело, но никуда не деться.

— Убью каждого, кто решит причинить тебе вред, — вдруг пообещал мне Радислав и как ни в чем не бывало нажал кнопку в лифте.

— Спокойно, дыши глубже, — попыталась перевести я все в шутку.

— Это я просто напоминаю, что ты теперь не одна, — и он повел рукой в сторону лифта. — Я сегодня в обед отлучусь на встречу.

— Я постараюсь не привлекать к себе внимание, чтобы тебе не пришлось воплощать твои угрозы, — улыбнулась я, но серьезно спросила. — Не кажется тебе, что у тебя какой-то мрачный настрой? Ты меня беспокоишь…

Он вздохнул:

— Есть немного.

— Что происходит? — насторожилась я снова.

Он плавно поднял руку и нажал кнопку остановки движения, и мы повисли в лифте где-то между первым и восьмым этажом.

— Важная встреча с человеком из прошлого, — заговорил он, повернувшись ко мне. — Переживаю, чтобы она прошла хорошо.

Он немного помолчал, разглядывая мое лицо.

— Знаешь, — понизил голос, — я не выбирал власть, которая оказалась в моем распоряжении. Никогда не старался добиваться ей своих целей и принципиально не использовал… Эта власть портит мне всю жизнь. Я просто хочу быть врачом и работать с людьми. А, с другой стороны, может, я не стал бы им, если бы не бежал от этого своего проклятья влиять на людей…

Я слушала его, ничего не понимая, но знала, что он и так это знает.

— Слушай, вся жизнь — бесконечное балансирование между возможностями и желаниями, — тихо заметила я. — Мне кажется, что ты знаешь это гораздо лучше, чем кто-либо другой…

— Сейчас я знаю, что мне хочется быть лучше, насколько это вообще возможно, — проникновенно заключил он, глядя мне в глаза. — Для тебя.

— Если ты так думаешь, значит так нужно.

— Да.

— Ладно. Тогда, я сначала зайду к Ангелине… да там и останусь, пожалуй. Пока ты не разберешься с Прохоровым, да?

Почему-то я была уверена, что мы все это время говорили именно о нем. Вернее, не уверена, но это все, что я могла предположить.

— Хорошая мысль, — похвалил он. — Мне так будет спокойней.

Створки лифта открылись на моем этаже, но, прежде, чем меня выпустить, Радислав вдруг сцапал меня и коротко поцеловал. А потом — еще раз, пронзительно глядя в глаза.

— До встречи, — хрипло выдохнула я прежде, чем он шагнул обратно в лифт и исчез из виду.

* * *

14

* * *

Мрачное предчувствие нарастало и бросало вызов моей решимости. Что это? Откуда? Может, это Настя сняла с моих эмоций какую-то застарелую корку, и на поверхности оказалось что-то, о чем я предпочитал не думать? Или это что-то, что я всколыхнул предстоящей встречей со Страховым?

По-настоящему меня сейчас беспокоило одно — примет ли меня Настя таким, какой я есть? С моими темными сторонами и тайнами? Она ведь слишком проницательна, да и чувствует меня гораздо лучше кого-то то еще. Может, самому Джоновичу даст фору… А я? Смогу ли пойти на такую сделку с собой? Мне придется принять Настю, зная, что я всегда буду с ней лишь отчасти…

На обход я устремился сразу. Хотелось закончить с пациентами до встречи со Страховым. И первыми я навестил Настю с Олегом.

— Как прошла ночь? — поинтересовался я тихо, обнаружив, что ребенок спит.

— Плохо, — устало отозвался Олег, усаживаясь на диване и сонно жмурясь. — Под утро только уснула.

— Голова болела?

— Ей давали обезболивающее, — пожал он плечами. — Но она постоянно вздрагивала, просыпалась, плакала… и так по кругу.

Я кивнул и углубился в записи в карте, когда вдруг обнаружил на себе пристальное внимание и скосил глаза на Олега. Он действительно смотрел на меня каким-то остекленевшим взглядом…

— Я просто думаю, что… не справлюсь, — сипло выдавил он, моргая. — И что, может, делаю Насте только хуже своими попытками. Сейчас она привыкнет ко мне…

Ну, понятно…

— А потом начинаю думать, что я — слабак и трус, что, если бы ребенок был мне родным, у меня не было бы к себе таких вопросов…

— Этот ребенок и есть родной для вас, — напомнил я жестко. — То, что она — не ваша дочь, не отменяет родства. И не дает вам права считать, что у вас есть этот выбор. Она — ваша родня. И нет никаких вопросов.

Я отвел взгляд, а