Личная помощница для монстра - Анна Григорьевна Владимирова

— А что было?

— Ну а сам как думаешь? — Он нахмурился и снова взялся за сигару. — Я смирился, что не мне решать. И долго завоевывал прежнее место. Сейчас меня удовлетворяет то, что я могу предостеречь таких, как ты.

Он сделал паузу, в которую выпустил облако дыма.

— Ты — отличный хирург, Радик. У тебя — своя праведная жизнь, ведь ты спасаешь людей. Не позволяй всему этому дерьму, что тут творится, выдернуть тебя с корнями. Оно того не стоит. Ты не изменишь систему. Нас использовали и будут использовать. Не ты, так кто-то другой. Понимаешь?

Я посмотрел на него прямо, но промолчал. Он и так все чувствовал.

— Что касается антидотов — тут все изучено слабо. Поэтому и не дают толком ничего на обучении. Люди-антидоты попадаются, но, как правило, их заряда хватает не надолго…

— Заряда?

— Да. У этих людей есть потенциал, но он не бесконечный. Да и потом… работать они начинают не сразу. Ты мог заметить, что процесс опустошения запускает какое-то сочетание факторов — время, место, характер взаимодействия антидота… Кто-то что-то сказал, и это вдруг запустило реакцию. Ну, как у тебя в лифте с той женщиной. Пара фраз, и ты обнулен. — Я кивнул. — Никто не знает. Мы изучаем это, собираем данные.

— Ну а если неофициально? У тебя должны быть свои мысли на этот счет.

— Степень доверия, как мне кажется, играет большую роль. Антидота эмпату. Это первое. Второе — я думаю, что никто из тех, кто нашел постоянного антидота, никогда об этом не сообщит, — заметил он многозначительно. — И будут правы.

Догадался, что я водил его за нос? С него станется.

— Еще есть вопросы?

— Пока нет, — прикрыл я глаза.

Разболелась голова.

— Страхов.

— И что с ним? — Я потер виски.

— Он планирует остановить банкротство компании. Ищет кредиторов…

Я удивленно хмыкнул. Нет, то, что изменения в жизни не происходят быстро, и что через время догоняет разочарование от принятых решений, — всегда возможно с большой долей вероятности. И то, что Страхов не поставил меня в известность — тоже вполне объяснимо. Не хотел разочаровывать.

Только тут я заметил тихий вздох облегчения у Артемия и подобрался.

— Ты что, думал, что это — я?.. — дошло до меня.

— Меня обязали проверить, — признался он, тяжело дыша. — Радик…

— Что за дерьмо, Артем? — медленно поднялся я. — Мне теперь каждый раз нужно ожидать от тебя какой-то проверки?

— Предпочел бы, чтобы кто-то другой это сделал? Официально? — повысил он голос. — Мне было непросто заверить комиссию, что ты не имеешь к этому отношения, и поручиться за тебя! Сядь! Все серьезно! И лучше это буду я!

Я медленно опустился обратно в кресло.

— Я не видел Страхова несколько месяцев, — процедил. — И не имею отношения к происходящему.

— Хорошо. Мне жаль, что так было нужно.

— Я сам виноват.

— И это тоже.

— У тебя все?

— Супервизии…

— Не начинай…

— Со мной. Я возьму тебя на супервизии.

— Я правильно понимаю, что варианта отказаться нет?

— Правильно. Это все входит в мой план по урегулированию проблемы, связанной с тобой.

— Страхов не вернет себе компанию.

— Но он об этом не знает.

И тут я не смог сдержать укола совести и всплеск желания донести до него это. Черт. Артем только вперил в меня тяжелый взгляд:

— Даже не вздумай.

— Нет, конечно. — Я протер лицо.

Чувствовал себя таким вымотанным, будто отстоял день в операционной.

— Тогда согласуй, будь добр, мне график твоих супервизий, — заключил Артем. — И до встречи.

* * *

Олег позвонил, когда я, не найдя, чем еще заняться, направилась к Ангелине.

— Настя, прости, что беспокою, но моя мелочь выбирается из гипса и никого не слушает… — Его голос дрожал от волнения. А на фоне был слышен истошный вопль ребенка и чьи-то увещевания.

— Скажи мне, в каком вы кабинете, — попросила я.

Уже через пять минут я была на месте, но толку от меня никакого не случилось. Настя верещала, что ей нужна другая Настя, которая может становиться пони. Смотреть на мучения девочки и не обливаться потом не было никаких сил. И я бросилась в палату к Ангелине.

— Что там? — приподнялась она на мой бросок от двери к шкафу.

— У Насти истерика. Кричит, что не хочет носить больше гипс и что ей нужна вчерашняя пони…

— А у тебя разве нет работы? — обеспокоилась она, когда я пронеслась с пижамой в ванную.

— Радислав уехал, а допуска к системе мне никто так и не выдал, — повысила я голос, спешно раздеваясь.

— О, Рита пришла, — вдруг сообщила она.

Я услышала голос подруги и запыхтела с пижамой, пытаясь быстрее одеться.

— О, Настя тут? — И Рита сунулась ко мне в ванную как раз, когда я застегивала молнию. — Эм…

— Молчи, — процедила я.

— Это что за ролевые игры? — состроила она недоуменное лицо. — Радиславу понравилась твоя пижама, и он…

— Это не Радислав, — огрызнулась я. — Мне ее презентовал другой мужчина.

— Ох, ничего себе, — и Рита выглянула в палату, — Ангелина, что тут у твоей сестры происходит?

— Она у меня — умничка, — послышался голос племянницы, — мчится спасать маленькую девочку Настю, которая не хочет носить гипс. И слушается только Настю в пижаме пони.

Я улыбнулась, закусив губы. Ну какая же поддержка! Хоть от кого-то!

— Ничего себе, какая у вас тут насыщенная жизнь, — озадаченно заключила Рита, оценивающе глядя на меня, когда я появилась в палате.

— О, Настя встречается с Радиславом Романовичем! — вставила восторженно Ангелина.

— Ты должна мне дать погонять твою счастливую пижаму! — заявила Рита.

И я прыснула.

— Я вас покину, — сообщила я. — Мне нужно спасать ребенка.

— Скачи, — рассмеялась Рита.

— Передай Насте приветик! — бросила мне в догонку Ангелина, и я помчалась по коридору к лифту.

Ну и, конечно же, кого бы я могла встретить в лифте, радостно открывшем мне створки? Его Высочество Прохоров Денис Юрьевис с Дивой по правую руку. Первый удивленно вздернул брови, а Дива презрительно усмехнулась.

— Привет, — серьезно поздоровалась я, проходя в лифт. — Нажмите второй, пожалуйста.

— Настя, я боюсь спросить, — начал было Прохоров с усмешкой.

— Я не кусаюсь. Спрашивайте, — уверенно поощрила его я.

— Где ваш утренний образ?

— Сняла за ненадобностью.

— Этого она в резюме не писала, да? — ехидно заметила Дива.

— Допуска мне так и не дали, а уже обед, — продолжила я, не обращая на нее внимания.

— Я разберусь, — авторитетно вставил Прохоров. — Так а…

— В детском отделении плачет ребенок и просит меня обернуться во вчерашнюю пони, — объяснила я. — Сдирает с себя гипс,