Грешные помыслы - Ана К. Блэклейс

— Какого, блядь, хера, — вырывается у меня.

Я резко свожу ноги и прикрываю грудь руками. Не совсем то, чего ждешь от той, кто раздевается онлайн, особенно когда зрителей больше нет, но, по крайней мере, при включенном дисплее я знаю, с чем имею дело. А это? Черный экран, внезапная тишина? Это пугает. Мой телефон полностью отключен, а значит, у сталкера есть к нему доступ. Он был у него все это время.

Значит, это HornyDogg.

Он — тот человек, который убил охранников, а я только что играла с собой ради его удовольствия. Сегодня двое мужчин заставили меня подойти так опасно близко к порнухе, что меня тянет блевать.

В спешке я натыкаюсь на вещи, распахиваю дверь в свою ванную и падаю на колени перед унитазом. Меня тошнит, все тело бьется в судорогах и извивается, но ничего не выходит.

Ну же, Хейли, все могло быть хуже, гораздо хуже. Тебя спасли в последний момент.

Я цепляюсь за эту мысль, чтобы не сойти с ума.

Я опускаюсь на пол рядом с унитазом, прислоняясь к нему спиной, измученная бесплодными позывами к рвоте. По телу все еще пробегают мелкие судороги, и я гадаю, не это ли мое самое дно. Это определенно тот момент, когда я наконец признаю: все вышло из-под контроля. Мне никогда не следовало начинать с Hentai Hellcat. Я лишь пробовала на вкус занятие с высоким потенциалом зависимости, пока оно не затянуло меня целиком.

Я безрассудно играла с этим, как люди играют с наркотиками, думая, что смогут все контролировать. Это никогда не удается. У таких вещей есть только одно направление — полное саморазрушение. Ты подсаживаешься на азарт, на опасность и продолжаешь увеличивать дозу. И не успеваешь опомниться, как от тебя остается лишь оболочка, живущая и дышащая тем самым ядом, который тебя погубил.

Я хватаюсь за край раковины и поднимаюсь с пола. В зеркале медленно появляется моя голова, а затем и вся я: голая грудь с черными крестиками, заклеивающими соски, в обрамлении кожаных ремней.

— Ты, блядь, жалка, — шиплю я сквозь зубы, прежде чем сорвать кошачьи ушки с головы. Я рывком открываю кран и плещу водой в лицо, а затем начинаю яростно смывать макияж со щек мылом. Больше и больше мыла. Но кажется, ничто не может стереть маску Hentai Hellcat с моего лица, и поэтому я продолжаю тереть, пока кожа не краснеет так, что начинает гореть.

Отчаяние подступает к горлу, удушая меня. Что, если я больше не смогу от нее избавиться? Что, если я достигла точки невозврата и теперь стала ею?

В приступе ярости я сметаю все туалетные принадлежности с белой столешницы.

В зеркале все выглядит истерзанным — мое лицо, мои волосы, — но я все еще вижу, как она насмешливо смотрит на меня. Порочное альтер-эго. Мои кулаки сжимаются на краях раковины, я жажду врезать по зеркалу, просто чтобы выгнать ее из своей головы, но шум и осколки привлекут внимание Клириков, затаившихся снаружи, не говоря уже о том, что я жуткая трусиха, когда дело касается крови.

Но ничто не пугает меня больше, чем мысль о том, что Прист увидит меня в таком виде, разодетой в Hentai Hellcat. Я должна привести в порядок себя и свою комнату, прежде чем окажусь рядом с ним.

Я замираю, оглядывая беспорядок в своей комнате: кольцевая лампа и штатив спиной к окну, единственный деревянный стул напротив этой конструкции. Мой взгляд останавливается на месте, где я извивалась, как озабоченная девка без всяких моральных принципов, ведя себя как секс-киборг, которого все хотели, и наслаждаясь каждой секундой. Мой клитор все еще пульсирует от недавних шлепков, а боль лишь умоляет повторить все снова.

— Ты совсем больная, Хейли, — бормочу я себе под нос.

Я еще раз осматриваю свою большую кровать и барочный туалетный столик в углу. С оборудованием для съемок это место выглядит как сцена преступления. Я набрасываю рубашку на тело и осторожно направляюсь к телефону, чувствуя себя так, словно иду по осколкам стекла. Экран все еще черный, возможно, телефон полностью сдох, но на всякий случай я нажимаю боковую кнопку. Я вздрагиваю, когда экран загорается, но облегчение длится недолго. Секунду спустя, когда мое лицо разблокирует устройство, я вижу его.

Текстовое сообщение в уведомлении.

Отправитель — «Spam».

Мой большой палец дрожит над экраном, и я не нахожу в себе сил смахнуть уведомление. В этом и нет нужды. То, как начинается текст в баннере, говорит само за себя.

Привет, маленькая кошечка.

Эти три слова жестоко напоминают мне, в какой крепкой хватке он все еще держит меня. Они бьют в грудь, словно кувалда, и мой взгляд намертво прикован к уведомлению.

Я плюхаюсь прямо на задницу, плотнее запахивая края рубашки и не отрывая взгляда от экрана. Озноб заглушает возбуждение, которое я не должна испытывать — не после того, как меня унизили в сети за деньги. Но даже если я в ужасе от того, что он мне написал, я не должна удивляться. Он сказал, что не хочет, чтобы я продолжала на глазах у других, но он, конечно же, захочет получить то, за что заплатил.

Лицом к лицу. Один на один.

Я делаю глубокий вдох и смахиваю уведомление. Лучше узнать сейчас, чего он хочет, и покончить с этим, чем истязать себя часами.

Тебе нравится, когда тебя так называют, не так ли? Я видел, как ты ерзала каждый раз, когда он это делал — «HornyDogg666». Я видел, как тебе нравилось, когда два мужчины использовали тебя онлайн, и почти уверен, что в реальной жизни тебе это понравится тоже. Так что давай перенесем это в реальность. Встретимся через три недели в том клубе, где ты познакомилась с «Присти-Боем». Мы все еще собираемся вместе сорвать эту вишенку. И на тот случай, если ты подумываешь не прийти: ты ведь не хочешь, чтобы твою подругу Белль Фонтейн нашли мертвой в канаве? Если понимаешь, что для нее лучше, позаботься о том, чтобы твой большой и злой телохранитель не увязался за тобой. ЭТО СООБЩЕНИЕ САМОУНИЧТОЖИТСЯ ЧЕРЕЗ 3, 2, 1…

Жар ползет вверх по моей шее. Голый, раскаленный добела ужас. Совсем не тот эффект, который производили команды этого ублюдка в сети. Или это были их приказы? Может, меня возбуждало именно их двойное внимание — двое извращенных, безумно богатых мужчин, перебивающих ставки друг друга ради меня?

Черт побери, я больна.

Я поднимаюсь