Вне себя - Елена Букреева

на Влада, который остановился рядом со мной, и что-то в душе невольно начинает ныть. Он смотрит на этот зал, как на поезд, который уехал без него. Как на мир, в котором ему больше нет места. В его глазах боль и злость, непонимание и тоска, руки сжаты в кулаки, Влад совершенно разбит. И когда он поднимает взгляд к потолку и, прикрыв глаза, вздыхает, я чувствую, как невидимая рука сжимает моё сердце.

Не знаю, почему, но я должна выяснить, что с ним произошло.

Я должна ему помочь.

Просто потому что хочу.

— Кстати, как там Влад? — будто прочитав мои мысли, Руслан поворачивается ко мне. — Я был позавчера у него, но врачи говорят, изменений нет.

— Да, — я опускаю взгляд. — Эта авария... все так странно.

— Прямо перед важным боем, как-то это и правда... — Руслан качает головой и понижает голос. — Ладно, не будем здесь об этом. Пошли, покажу тебе основные зоны.

Я бросаю взгляд на Влада, а он пристально смотрит на меня. И в его глазах, полных решимости, я вижу только одно.

Я совершенно не зря сюда пришла.

Глава 12. Как Сэм и Молли

Оказалось, Руслан знает о Владе все.

Например, он рассказал мне о том, что боксом Влад начал заниматься ещё в девять лет, когда отец впервые привёл его в этот мир тумаков.

А первую серьёзную травму — сломанный нос — он получил лишь спустя три года занятий.

Руслан поведал мне и о его достижениях. О том, что именно победы Влада на Всероссийских чемпионатах вывели их клуб на новый уровень. А каждый свой выигрыш Влад вкладывал в развитие «Альфы». Когда сюда стали приходить все больше ребят, он лично брался за тренировки, стараясь балансировать между учёбой, работой над мотивацией маленьких спортсменов и своими собственными победами.

Именно от Руслана я узнала, что здесь точно не было тех, кто не любил Влада или завидовал ему. Просто потому, что ему не было равных. Его соперники его уважали, его друзья его обожали. У него здесь была та же репутация, что и в универе — всеобщего любимца.

И никто, совершенно никто не мог поверить в происходящее. Включая меня.

Уж не знаю, как мне удалось разговорить Руслана, но когда в конце своей «экскурсии» по залу он спросил, как Боря справляется с происходящим, я вдруг растерялась. Ведь все это время я играла заботливую девушку, искренне переживающую за брата её парня. Стыдно было лгать Руслану, но ещё хуже мне стало тогда, когда он предложил назначить день тренировки.

Я ведь выяснила все, что хотела. А Влад, как назло, снова исчез. Мне пришлось обменяться с Русланом контактами, чтобы договориться о занятиях в сообщениях. Ведь написать, что я больше не приду, намного проще, чем сказать это в глаза. Моя трусость и меня саму уже раздражает, но я ничего не могу с собой поделать.

Так или иначе, на сегодня мои приключения закончены. С облегчённым вздохом я захожу домой, предвкушая, как завалюсь спать, забив на подготовку к сессии и завтрашней смене в магазине, но посторонние голоса, доносящиеся из гостиной, заставляют меня напрячься.

Снимаю балетки и иду на звук, но останавливаюсь, когда замечаю маму. Она сидит на диване и смотрит какой-то фильм. С губ слетает облегчённый вздох.

Я уж подумала, что моя потустороняя волна настроилась и на другие частоты...

— Привет, мам, — я прокашливаюсь и плюхаюсь на диван рядом с ней.

Мне редко удается застать её дома по вечерам. Она работает химиком на биофабрике и часто берет ночные смены, а если и не берет, то целыми днями пропадает в своей комнате, как трудный подросток. Чем она там занимается? Чем она вообще живёт? Мне кажется, я никогда этим не интересовалась. Папина жизнь всегда была для меня интереснее.

— Привет, — она отрывает взгляд от телевизора, а я наоборот перевожу его на экран — там красивая пара идёт под руку по тёмному переулку. — Где была?

— Гуляла... с Борей и Катей, — лгу я и спешу перевести тему. — Что смотришь?

— Дочь, мне стыдно, что ты не знаешь. Это легендарный фильм. Приведение, — её зелёные глаза сужаются, она заправляет прядь волос за ухо и снова возвращает внимание к фильму, где красивого светловолосого мужчину, кажется, только что убили. — Тысячу лет его не смотрела. Это любимый фильм твоего отца, кстати.

Интерес к фильму возрастает мгновенно. Но не только потому, что любые упоминания о папе вызывают во мне трепет, но и из-за сцены на экране. Тот мужчина, которого застрелили, видит свое тело со стороны. Видит, как его девушка склонилась над ним, зовя на помощь.

Всё это сразу же напоминает мне о Владе. Волоски на шее встают дыбом, я сглатываю и оглядываюсь по сторонам. Его здесь нет. И в зале он исчез. Интересно, он уходит по своей воле? Или что-то происходит с ним в этот момент в палате?

— Боже, если мы собирались куда-то в поездку, он везде брал диск с этим фильмом. Меня это жутко злило.

— Диск? — я свожу брови к переносице, а затем вспоминаю, что раньше фильмы и игры были на дисках. — Это фильм ужасов? — киваю в сторону телевизора.

— Нет. Фильм про любовь. Твой отец был тем ещё романтиком, особенно в институте. Вообще не знаю, как мы сошлись — прагматичный химик и мечтательный зоолог. Все на нас смотрели, как на какую-то сверхъестественную парочку. Если бы не полевые практики, наши миры бы не столкнулись никогда, — откровения мамы впервые за столько лет сбивают меня с ног, но я не хочу, чтобы она останавливалась.

— Да, я видела ваши фотки со времен учебы. Вы смотрелись классно, — с улыбкой протягиваю я.

— Что сказать, все и было идеально, как на фотках. Конечно, пока у него не поехала крыша, — она выдаёт свою любимую фразу.

Я раздражённо вздыхаю и возвожу взгляд к потолку. Опять.

— Почему ты считаешь, что если он последовал за своей мечтой, у него обязательно поехала крыша? — я начинаю нервно теребить рукав лонгслива.

— Он оставил меня одну с маленьким ребёнком и уехал колесить по свету. А потом вернулся, как ни в чем не бывало, — огрызается мама и поворачивается к экрану.

Воспоминания заставляют кончики моих пальцев заледенеть. Да уж. Как ни в чем не бывало.

— И вообще, давай сменим тему. Сессия уже началась? Какой первый экзамен?

Я смотрю на свою мать и чувствую, как с каждой секундой раздражение, вспыхнувшее в душе маленькой искрой,