Вне себя - Елена Букреева

настоящая заноза в заднице. Но даже здесь, в безжизненной белой палате, без единого движения и обвешанный трубками, он источает власть. Интересно, куда сам он подевался?

— Привет, — раздаётся тихий хриплый голос за моей спиной.

Я оборачиваюсь, и сердце у меня в груди делает кувырок. Это Дима. Всего лишь его лучший друг.

Тогда почему я так паникую, глядя в его тёмные карие глаза?

— Привет, — я прочищаю горло.

— Я тебя уже видел, — он склоняет голову набок, и его взгляд сканирует меня, как рентгеновский луч. — Ты пришла с Борей?

— Э-э-э, — оглядываюсь по сторонам, мысленно молясь, чтобы Боря как можно скорее притащил сюда свой зад. — Типа того.

Дима бросает взгляд за мое плечо — туда, где медсестра вовсю порхает над Владом. Он поджимает губы и снова смотрит на меня.

— Как он? Есть какие-то подвижки?

Я пожимаю плечами.

— Черт. Я... я просто надеюсь, он выкарабкается. Влад мне как брат. И он чёртов боец во всех смыслах этого слова, — голос Димы звучит отчаянно, но что-то все равно бросает меня в дрожь. Он достаёт из кармана своих чёрных зауженных джинс телефон и снова чертыхается. — Мне пора. Передай Боре, что я был здесь. Пусть мне наберёт.

И, похлопав меня по плечу, как старую подругу, он уходит прочь. Я оборачиваюсь ему вслед и тут же замечаю Борю — они с Димой сталкиваются в дверях, обмениваются парой фраз, а затем мой друг направляется прямиком ко мне. В руке у него стаканчик с кофе, а в ухе наушник — уверена, он слушает лекцию по органической химии, которая стоит первой в сегодняшнем расписании, и на которую я даже не соизволила подключиться.

— Ты чего тут? — Боря останавливается и тут же бросает встревоженный взгляд за моё плечо. Убедившись, что в палате Влада все без изменений, он снова смотрит на меня. — Что-то стряслось?

— Ты не отвечал, я переживала, — почти честно отвечаю я. — Знаю, что сегодня тебя можно найти только здесь.

Выдохнув и опустив плечи, Боря буквально падает на лавочку в коридоре.

— Я и сам не знаю, зачем я каждый день прихожу сюда. Просто не хочу, чтобы Влад очнулся и понял, что вокруг никого. Он не привык к этому.

— Да, — протягиваю я и сажусь рядом с лучшим другом. — Вокруг него всегда толпы. Но я не думаю, что это первое, о чем он подумает, когда откроет глаза.

— Знаю, но я не могу не приходить. Мама вернулась на пару дней в Краснодар — уладить вопросы с работой, а потом опять сюда. Пока ведётся это расследование...

Мой внутренний датчик сразу же загорается на ключевом слове. Расследование. Ну, конечно. Видимо, полиция уже и не допускает мысли о несчастном случае. Неужели появились новые улики?

Чувствую себя Бетти Купер из Ривердейла, которая, в свою очередь, подражала Нэнси Дрю. Нас троих объединяло только одно — совершенно бессмысленное желание совать нос не в свое дело.

— Ты можешь о чем-то распространяться? — шепчу я, наклонившись к нему.

— Думаю, что тебе могу. Но не здесь и не сейчас. Ты сегодня работаешь?

О, боже. Он точно расскажет мне с Владом то, что нам обоим просто необходимо узнать. Стараясь сдержать бешеный поток эмоций, уже наверняка отразившийся на моем лице, я киваю. Тогда Боря понижает свой голос до шепота и наклоняется ко мне, выглядя при этом так, будто за нами как минимум следят агенты спецслужб.

— Тогда приходи ко мне после работы. Кое-что тебе расскажу.

* * *

В воскресенье я должна провести мастер-класс.

Мой гребаный первый мастер-класс перед пятнадцатью, мать его, человек.

Я думала, что люди выходят из зоны комфорта постепенно. Сначала происходит чистая случайность, которая становится мощным толчком к чему-то большему. Потом человек сам толкает себя на более смелый поступок. И так по нарастающей. Какая-то ярусность. Шаги.

Но мне кажется, будто меня одну запустили в космос, корабль сломался ещё в стратосфере, и теперь я парю в невесомости, уворачиваясь от астероидов и упорно ища путь обратно на космическое судно. Обратно в свою раковину.

Именно так я чувствовала себя, когда мне позвонила хозяйка магазина и поставила перед фактом. «Саша не явится из-за ребёнка, я в Москве, мастер-класс твой. Принеси побольше своих вязаных безделушек, я знаю, у тебя их полно, и снимай много видео», — протараторила она около часа назад. Каждое слово было гвоздём в мой гроб. Она знала, что я не самый социальный человек. Я могу все организовать, могу заняться контентом, но самой провести мастер-класс... ещё и показать свои работы. Боже. Я умру от ужаса.

— И что такого? Ты каждый день носишь свои вязаные шмотки.

Влад объявился в самый пик моей паники и теперь успокаивает взвинченную до невозможности меня. Я нервно расхаживаю по магазину, пока он стоит, прислонившись к стеллажу и с ухмылкой наблюдая за мной.

— Это другое! — я всплескиваю руками. — Никто ведь не знает, что это сделала я. А тут надо разложить перед ними свои изделия, так ещё и рассказать, как я все это связала. И выложить в интернет! Ты же знаешь, сколько там злых людей.

— Да и плевать. Тебя найдут, за что унизить, даже если ты выложишь фотку котёнка. Зачем так заморачиваться?

— Ага. Легко тебе говорить, мистер Меня-Обожает-Весь-Земной-Шар, — я останавливаюсь напротив, глядя на него снизу вверх.

Еще больше бесит его усмешка в глазах. Он правда не видит в этом катастрофы.

— Я боксер, Полин, и если открыть комментарии к какому-нибудь бою, найдётся с десяток человек, которые меня унизят. Да и где эта любовь, о которой ты говоришь, сейчас? Что-то я не заметил. Если бы я парился из-за всех и каждого, я бы не занимался любимым делом. Пойми ты уже наконец.

Мне честно хочется прислушаться к нему. Но стоит только представить, как с десяток пар чужих глаз смотрят на меня и рассматривают мои наряды и аксессуары, мне становится не по себе.

А Влад продолжает усмехаться. Я поворачиваюсь к нему, сложив руки на груди.

— Прости, — в знак капитуляции Гордеев вскидывает руки. — Я просто... первый раз встречаю человека, который так убивается и паникует из-за... вязания. Хобби для...

— Ради бога, Влад, если ты скажешь ещё хоть слово, я очень быстро решу твою проблему с комой, — рявкаю я, даже не взглянув на него.

Он присвистывает.

Боже, как хорошо, что в сейчас в магазине ни души. Я бы не хотела стать свидетелем того, как продавец отчаянно ругается с воздухом.

— Что ж, это было жёстко.

— Что заслужил, — мой взгляд