Вне себя - Елена Букреева

Я должна быть на седьмом небе от счастья.

Но, наверное, эйфория ещё не наступила. Пока я в стадии абсолютного неверия.

— Обожаю это время в Питере, — шепчу я в надежде сместить фокус со своих немного расшатанных чувств.

Белые ночи в самом разгаре. В воздухе пахнет Невой, нагретым асфальтом и пышками. На улицах полно людей. Но все моё внимание снова и снова возвращается к Никите. Надо же, я просто не верю в свое счастье! Нам с Владом даже не пришлось прикладывать никаких усилий — он сам захотел, сам нашёл меня, сам купил эти эклеры. Значит ли это то, что я сама по себе достаточно интересна? Или он чувствует себя обязанным из-за этих пончиков?

— Ну, рассказывай, Полин. Почему именно вязание? — он задаёт этот вопрос мне, но его взгляд направлен в небо, окрашенное в пастельные тона ещё не приближающегося заката.

— Не знаю, — я пожимаю плечами, тщательно обдумывая каждое последующее слово. — Мне просто нравится создавать что-то своими руками.

— Звучит очень мило.

— А ты? — мне не терпится воспользоваться этой возможностью и расспросить его обо всем.

— Я?

— Да. Чем увлекаешься ты?

Он проводит рукой по волосам и посмеивается, качая головой.

— Ну, я люблю гулять. Учусь. Играю в комп.

— О, — только и могу протянуть я, не понимая, как на это реагировать.

Я была уверена, что он, весь такой загадочный интроверт, занимается творчеством. Пишет стихи, например. Или поёт. Играет на гитаре. А может, он задумчивый шахматист.

Но это ведь ничего, да? Все парни гуляют и играют в комп.

Влад, правда, не играет.

— В общем, не знаю, я вроде как пока кайфую от того, что нет работы и можно посвящать себя самому себе. У нас сейчас типа лучшие годы жизни.

— Да, это точно, — протягиваю я, чувствуя, как от натянутой улыбки болят щеки.

— Я типа боюсь не успеть провести эти годы так, как я хочу. Ты же знаешь, что случилось с Владом Гордеевым? Весь универ об этом жужжал. Я боюсь, что со мной тоже что-то случится, и я даже не успею пожить толком.

Почему-то его слова задевают меня за живое. Мой взгляд становится стеклянным, я останавливаюсь и смотрю на Никиту, как на ребёнка, сморозившего глупость.

— Ты говоришь так, будто Влад никогда не выйдет из комы. Он же боксер. Боец. Его организм сильный, он выберется и будет жить ту жизнь, которая сейчас просто... стоит на паузе. Может, он куда-то слишком упорно куда-то гнался, и Вселенная решила дать ему отдохнуть, — я говорю это, едва не скрежеща зубами, и недоуменное выражение лица Никиты заставляет меня прикусить язык. — Прости. Влад просто мой... то есть брат моего друга. Бори. И я... забудь, в общем. Может, поедим эклеры?

Складка между его бровей разглаживается, когда я улыбаюсь и киваю на коробку. Он выдыхает, пожимая плечами. В этот момент мой телефон вибрирует оповещением и, достав его, я вижу на дисплее сообщение от Бори.

Черт. Я совсем забыла, что он меня ждёт.

— Давай найдём какие-нибудь столики или лавочку, куда можно присесть.

Я оглядываюсь по сторонам, понимая, что мы свернули на не самый оживленный переулок.

— А может, сядем прямо здесь? — мой взгляд загорается, когда я киваю Никите на поребрик, вспоминая, как здорово было сидеть так с Владом, не парясь вообще ни о чем.

Заодно и не будем тратить много времени на место, где можно сесть, ведь этого времени у меня очень мало. Меня ждёт Боря. И информация.

— Здесь? На поребрике? — он поднимает брови, выглядя так, будто я предложила ему устроить наш пикник на помойке.

— Ну, да. Это же прикольно. Разве нет?

Он кривится и крепче сжимает коробку.

— Я... э-э-э... тебе не кажется, что это странно? Мы будем выглядеть, как идиоты.

Никита смеётся, а я стараюсь сдержать ядовитое облако, заполняющее мои лёгкие.

Он совершенно прав, это странно.

Вот только идиот здесь, кажется, только один.

Глава 14. Спокойной ночи

Я могла бы сказать, что я безумно счастлива.

Ведь люди обычно счастливы, когда сбываются их самые заветные мечты, да?

Но почему-то ощущения меня подводят. Словно мне снова восемь, я жду Новый год и учу для Деда Мороза стих, но когда сажусь к нему на коленки, вдруг вижу трещину на его очках — такую же, какая появилась на очках моего дяди Коли, когда я случайно их уронила. И его глаза вдруг становятся мне очень знакомы, и в голосе узнаешь родные нотки... Тогда вместо радости от праздника тебя вдруг настигает сожаление. Ты начинаешь осознавать, что тот самый волшебный и невероятный Дед Мороз... это просто твой разодетый дядя. И вот в свои восемь ты испытываешь свое первое в жизни серьёзное разочарование.

А сегодня, кажется, я испытала второе.

Но ведь ничего плохого не произошло, верно? Все было прекрасно. Даже идеально.

Интересно, Влад наблюдал за нами? Что он об этом думает?

— К черту, — шепчу я себе, останавливаясь напротив кирпичной многоэтажки, в которой живут Гордеевы.

Хорошо, что Никита не стал меня провожать, и мы разошлись у метро. Иначе не знаю, как объяснила бы ему свой внезапно ставший стеклянным взгляд, свое нервное дыхание и дерганность в целом. Ведь я не могу контролировать бешеный поток воспоминаний, атаковавший меня в этом самом месте.

Именно здесь я ждала Влада, а встретила его призрак. Здесь мы доказывали Боре, что с ним все в порядке.

Казалось, прошла вечность с тех самых пор.

Но оставаться на улице и заново воспроизводить в памяти все воспоминания я больше не могу. Поэтому, выкинув из головы все лишнее, я спешу подняться к Боре, чтобы выпытать у него все подробности о Владе.

— Наконец-то, — выдыхает он, открывая дверь шире и впуская меня в квартиру.

Я захожу следом, вешаю джинсовую куртку и оглядываюсь. До этого момента я никогда не была у них в гостях. Даже и не скажешь, что это холостяцкая берлога двух студентов. Ещё и с диаметрально противоположным образом жизни. Светло-серые стены, белая мебель... квартира выглядит стерильной, почти не обжитой. Как же так?

— Чай хочешь? — бросает Боря через плечо, направляясь куда-то по коридору.

Я семеню за ним, и когда мы останавливаемся напротив самой дальней двери, качаю головой. Он взволнован, его кудри похожи на воронье гнездо, и даже через толстую оправу очков я вижу синяки у него под глазами.

— Тогда заходи, — он открывает дверь, и я уже готовлюсь