Вне себя - Елена Букреева

Вот только ничего из этого я не вижу.

Меня встречает комната с темно-зелёными стенами, аккуратно застеленной двуспальной кроватью, медалями, скромно висящими на гвозде, прибитом к стене, и стопка виниловых пластинок у двери. А ещё груша. Устрашающая боксерская груша висит прямо у двери.

Я сразу все понимаю.

— Что мы делаем в комнате Влада?

Боря хмыкает, проходит мимо меня и плюхается на его кровать, подогнув под себя ногу. Я сглываю, не переставая разглядывать обстановку вокруг.

— Так я чувствую, что он рядом. Это помогает мне расслабиться и лучше думать. Я же привык, что он всегда тут — приводит девчонок или колотит грушу. А когда его нет, я жутко тревожный становлюсь. В понедельник первый зачёт, но я не могу ни на чём сосредоточиться, — взъерошив волосы, Боря кивает на стопку книг и тетрадей, устроившихся на прикроватной тумбе. — Готовлюсь здесь.

— Мне кажется, Владу это бы не понравилось, — протягиваю я.

— Тебе не кажется, — угрожающий низкий голос за моей спиной заставляет меня подпрыгнуть и обернуться.

— Ты чего? — Боря подаётся вперёд.

Влад стоит в дверном проёме, сложив руки на груди и сверля убийственным взглядом младшего брата. Черт возьми! Он может хоть раз перестать появляться, как в фильмах ужасов? Я отправляю ему гневный взгляд и оборачиваюсь к другу.

— Ничего. Показалось, — приходится приложить усилия, чтобы сохранить ровный тон голоса. Я подхожу к кровати и сажусь на самый её край. Мало ли, чем можно заразиться от неё, учитывая его бурную личную жизнь. — Давай. Рассказывай мне все.

— Да. Рассказывай нам все, братишка, — выдыхает Влад и садится в кресло в углу комнаты.

Я ерзаю на кровати, изо всех сил пытаясь на него не смотреть. Боря придвигается ближе ко мне и почти шепчет:

— Поклянись, что наш разговор не выйдет за пределы этой комнаты. Никто не должен знать то, что я тебе скажу. Даже Катя. Мама вернётся из Краснодара послезавтра, ей я тоже все расскажу, но больше никому.

Тревога расползается по всему телу мурашками. Катя наша лучшая подруга. Если Боря просит не говорить даже ей, дело дрянь.

— А Кате почему нельзя говорить? — беспокоюсь я.

— Она общается с некоторыми ребятами, которые... — Боря вздыхает и качает головой. — Неважно.

— Давай, Борян, рожай уже, — сквозь зубы процеживает Влад, и я снова не сдерживаюсь, поворачиваясь к нему.

Мы схлестываемся взглядами. Одними лишь глазами я умоляю его молчать, а он препарирует меня, видит насквозь. И почему он так смотрит? Словно я совершила что-то ужасное. Он выглядит очень недовольным, и я будто бы являюсь тому причиной.

— Куда ты смотришь? — проследив за моим взглядом, Боря хмурится.

— Никуда. Так ты расскажешь, что произошло и почему я здесь?

— Да, — Боря прочищает горло. — Я последний, кто был с Владом в его машине перед аварией. Ты знаешь, что в этом деле я выступаю как свидетель?

Я сглатываю и качаю головой. Краем глаза замечаю, как Влад подаётся корпусом вперёд, внимая каждому слову брата.

— Только, умоляю, никому. Это может все испортить, — шепчет он и, получив мой кивок, продолжает: — В общем, экспертиза показала, что тормоза в машине были перерезаны.

Я слышу тихий вздох и не понимаю, кому он принадлежит — мне или Владу. Боря нервирован до предела, и в воздухе витают электрические разряды беспокойства нас троих. Не знаю, как реагирововать. Влад сразу это подозревал, и я ему верила. Но то, что теперь это официально подтвердили в полиции... вот черт. Кто, кто мог так с ним поступить?

— Мне задавали кучу вопросов: не ссорился ли ни с кем Влад накануне аварии, не обещали ли ему большие деньги за победу, кто ещё брал машину... Ну, я и сказал, что машину брал Дима, его лучший друг. Он вообще часто её берет. Его сразу же вызвали на допрос.

— Да, я слышала это, — я сглатываю.

И Боря, и Влад в один голос спрашивают:

— Когда это?

— Вчера. Я... я шла по коридору и услышала, как он разговаривал с друзьями. Сказал, что подозревает парней из клуба Влада.

— Твою мать, — встревает Гордеев старший.

— Мне... мне не сказали прямым текстом, но сейчас главный подозреваемый и есть Дима, — слова Бори звучат, как выстрел. Но не для меня. Для Влада. — Мне не сказали это прямым текстом, но попросили не обсуждать с ним никакие детали дела. И вообще ни с кем не обсуждать. Но я решил, что если я не поделюсь этим с кем-нибудь, я просто... просто взорвусь. У меня ведь в голове не укладывается, как такое может быть? Они ведь лучшие друзья, с первого курса...

— Погоди, — я кладу руку поверх ладони Бори и заглядываю ему в глаза. — Может, это просто домыслы? Ведь это логично, что подозрение падает на него, раз он последний брал машину. Что, если тормоза повредили на ТО? Ведь она только оттуда. Да и потом, какой мотив может быть у лучшего друга Влада? Это же бред. Он тоже боксер?

— Нет, — сразу отвечает Влад.

— Нет, — одновременно с ним говорит Боря. — Но этим сейчас и занимаются следователи. Пытаются понять, когда именно были повреждены тормоза. В день ТО, после, когда Дима брал машину, или уже перед самой аварией. В любом случае между техосмотром и аварией два дня.

Борю почти накрыло. Голос его дрожит, а в остекленевшем взгляде застыли слезы. Я не представляю, что он чувствует. Допустить даже мысль о том, что лучший друг твоего брата такое сотворил... Нет, сперва надо во всем разобраться. Дима меня пугает. Не вызывает доверия. Но я ведь его не знаю. А Влад знает.

Воспользовавшись тем, что Боря глубоко увяз в своих мыслях, я перевожу взгляд на Влада. Он сидит неподвижно, уставившись невидящим взглядом в окно, пока желваки пляшут на его скулах, а костяшки пальцев белеют от той силы, с которой он сжимает свои кулаки. Страшно даже представить, что сейчас творится у него на душе.

Тогда я крепче сжимаю руку лучшего друга и шепчу ему:

— Полиция во всем разберется. Они найдут того, кто это сделал. Но, пожалуйста, будь осторожен, ладно?

— Полин, — Боря смотрит на меня из-за кудрявой чёлки, упавшей ему на глаза, и по тому, как сильно он прикусывает губу, я понимаю — он сдерживает слезы. Всё внутри меня сжимается от боли. — Он же очнется, верно?

Я киваю, абсолютно уверенная в своём жесте.

— Думаю, если бы Влад был где-то здесь и слышал нас,