Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Дмитриевна Гончарова

Она ловко отмахнулась палашом от очередного нападающего.

– Иди скорее. Я прикрою.

Даниэль кивнул и двинулся к выходу. Джулия мелькала рядом, отбиваясь, иногда сбивая людей с ног сильными ударами…

Антуан был похоронен недалеко от замка, за часовней.

Вампиру было физически больно подходить к святому месту, но для брата он был согласен вытерпеть и не такое.

Там же, на могиле брата, он поклялся, что не совершит самоубийства. Даниэль посчитал, что это будет предательством по отношению к его памяти. Именно в память об Антуане он обещал себе жить и рисовать. Он сдержал свое обещание. И каждая его картина была памятью.

Потом от Лизетты ему досталось за уход с поля боя. Джулии тоже. Антуан лежал в могиле, на которой не было даже креста. Из замка им пришлось уехать, пока не пришли еще охотники на вампиров.

Даниэль остался жить. Он ездил по миру, рисовал, дарил свои картины; потом Лизетта, оказавшаяся Елизаветой, создала свое гнездо и призвала его в Россию. Так начались сорок лет ада.

Даниэль хотел убить себя. Но каждый раз вспоминал Антуана и его смерть. И каждый раз думал: «Еще немного. Я еще так мало сделал для него. Я не хочу, чтобы его смерть была напрасной».

Встреча со смешной человеческой девчонкой стала радостью. Юля. Почти как когда-то Джулия. Такая же гордая, такая же хрупкая, так же прикрывающая его от чужого зла… Даниэль не оправдывал себя. Сначала он смотрел на нее как на ключ к свободе. Даниэль понял, что благодаря ей он может освободиться и опять ездить по миру. Теперь ему станет доступно намного больше. В мире так много красоты,

которая ждет, чтобы ее показали людям… А потом…

Потом, когда он поставил первую Печать, он каким-то образом заглянул в душу девушки. И пропал. Его любили, и он любил.

Впервые в смерти он захотел жить. И не вышло. Зато вышло другое.

Даниэль ушел навсегда.

Но искра его таланта осталась в Юле. Если он хоть немного знал свою любимую, она сумеет разжечь из нее пламя.

Тогда получится, что и он, и Антуан ушли не напрасно…

* * *

– Юля! Ты проснешься или нет, поганка?! Валентин?

Я открыла глаза и потянулась. Это действительно был Валентин. И он пытался растрясти меня на вытянутых руках.

– Эй, я тебе что, бутылка с ряженкой?

– Ты хуже, – в голосе оборотня слышалась глубокая убежденность.

– А раз хуже, тем более лапы прочь. Что, уже и поспать нельзя?! Гады!

Просыпаться резко не хотелось. Чего там хорошего? Сплошные проблемы. Но разве от оборотней так легко отделаешься?

– Сама такая, и собака твоя такая. Имей совесть! Ребята уж полчаса как тебя довезли, а ты все дрыхнешь.

– Я видела чудесный сон.

– Какой?

– Неважно.

– Понятно. Эротика с Мечиславом в главной роли.

– Не угадал.

– Состав участников или содержание?

Я попыталась пнуть вредного оборотня ногой. Ага, счаз-зз-з. Этот нахал держал меня на вытянутых руках. Потом поставил на снег и отскочил.

– Смилуйся, государыня крыска! Идем, а? У меня уже задница замерзла, а превращаться я пока не рискнул. Начну тебя будить в шкуре – и не удержусь, откушу кусочек.

– Зубы вырву.

– Ну так и я о том же. Рисковать не хотелось. Идем, а?

Я огляделась по сторонам. Мы стояли на лесной дорожке.

Рядом – Лешка с Таней.

– А где все?

– На поляне. Не на дороге же это делать. И потом, у нас сегодня не только радостное, но и печальное событие.

– Чего?

Ничего не понимаю. О чем он говорит? Что – печальное?

Что – радостное?

Валентин заметил мое недоумение и соизволил пояснить:

– Сегодня мы приобретаем нового члена стаи. – Таня непроизвольно фыркнула. Что с ребенка взять? Ну стаи, ну член. Все не аппендикс. – И в то же время сегодня у нас серьезная трагедия.

– Какая? Кто-то болен? Ранен? Что случилось?

Я спрашивала не из любопытства – вдруг смогу помочь?

– Настя беременна. Пятый месяц.

– Радоваться надо, – пожала я плечами. – А что тут может быть печального?

– А то. Радоваться тут нечему, – Таня вдруг стала необыкновенно серьезной. – Юля, почему оборотни заразны?

Я потрясла головой.

– А кто его знает. И почему же?

– Потому что другим способом мы размножаться не можем.

– Что?

Ничего не понимаю. У них что, поголовная стерильность и импотенция? Да вроде как нет. А что тогда? Что не фригидность – это точно.

– Оборотни вполне могут заниматься сексом с людьми. И иногда у женщин даже появляются дети. Но это происходит намного реже, чем обычно. Допустим, если двое здоровых людей окажутся в одной постели, женщина может забеременеть за месяц-два. А с оборотнем ей на это действие потребуется не меньше пяти лет.

– И так всегда?

– Это средний срок. Кому-то везет в первый год, кто-то и за двадцать лет ничего не получает.

– Паршиво.

– Это мелочи. Понимаешь, у мужчин-оборотней есть хотя бы призрачный шанс оставить после себя потомство. Хотя дети оборотня могут и не унаследовать его способности.

– Ага. А потом проявиться они могут? Например, прадед был оборотнем, детям и внукам повезло, а правнучка мехом обросла?

– Могут. Такое случается. И плохо, если оборотнем оказывается женщина.

– Это еще почему?

– А вот потому. Женщины-оборотни не фригидны и не стерильны. Но об абортах им беспокоиться, увы, не надо. Ты же биолог, знаешь, как проходит беременность.

– Знаю. И?

– Мы не можем не перекидываться в полнолуние. Мы же оборотни. Мы сдерживаемся, сколько можем, но три ночи подряд луна берет вверх – и мы становимся зверями и по облику, и по содержанию.

Положим, это я и так знала.

– И что?

– А когда женщина перекидывается, она теряет ребенка, – спокойно закончила Таня. – Не сразу, первые месяцы проходят нормально, но как раз с пятого месяца и начинаются выкидыши.

– Паршиво!

– А ты не знала?

– Откуда бы, – огрызнулась я на Лешку. – Знала бы – не спрашивала бы, ясно?

– Понятно.

– И сегодня одна из ваших девочек…

– Да. Настя – одна из старейших лисиц стаи. Ей уже за сорок лет.

– А сегодня полнолуние, – вставил Леша.

– И она беременна, – добавил Валентин.

– М-да.

Больше я ничего не сказала. И надо бы оборотням проблем, да больше некуда. Бедная Настя.

Почему-то я очень живо представила себе этот кошмар. Каково? Беременеть, носить ребенка – и знать, что ты его все равно потеряешь! Все равно. Но зачем тогда себя так мучить? Не проще ли было бы сделать аборт или поставить спираль? Этот вопрос я и задала. Вслух.

– Потому что я хочу ребенка.