Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Дмитриевна Гончарова

– Кто еще об этом знает?

– Я. Вы. Двое наших ребят, которые следили за ней.

– Ребята надежные?

– Да.

– Прикажи им молчать. – Ярость медленно уходила. И медленно, и недалеко… точно вернется при первой же возможности. – Если хоть кто-нибудь, хоть одно слово… ты меня понял?

– Да, шеф. Я буду молчать.

Лицо вечного балагура Вадима на этот раз было серьезным. И если бы Сережа сейчас его увидел, то остановился бы только за границей. Или за экватором.

– Она сама не понимает, насколько нас подставила. Может подставить, если эта история выйдет наружу. Но я все ей объясню, – теперь Мечислав говорил подчеркнуто спокойно. – Сегодня же. Ты знаешь, где проходит инициация?

– Да.

– Отлично. Поедешь и привезешь эту… эту девчонку ко мне.

– Хорошо, шеф.

– И распорядись по дороге заменить матрас. Этот, похоже, пришел в негодность.

В матрасе отчетливо виднелись десять дырок – по числу впившихся в него пальцев.

Мечислав лежал неподвижно еще несколько секунд. А потом одним мощным движением взлетел с кровати и что было силы двинул по ней ногой.

Нога не пострадала.

Кровать вздрогнула и подозрительно перекосилась.

– Ну, Юля… Ну… погоди!

ГЛАВА 4

Кто ходит по ночам в мехах…

Погрустить мне не дали. На этот раз – звонком в дверь.

– Кто там?

– Алексей и Татьяна. Мы к вам от Валентина.

Леша и Таня. Я выглянула в глазок. Действительно, двое человек. Оборотней… Даже через дверь чувствуется их сила, их аура…

Я открыла дверь.

– А вы не рано?

– Нет. Пока доедем, пока шеф вам всё объяснит…

Ребята были симпатичные и казались похожими, как брат с сестрой. Оба высокие, с медно-каштановыми волосами, очень симпатичные каждый в своем – мужском или женском – варианте. Красота Леши – из тех, от которых млеют пожилые дамочки, Таня чуть помягче и теряется на фоне своего спутника. Леша смотрит на мир потрясающими бирюзовыми глазами, а Таня – серыми. Одеты тоже очень просто, в старенькие спортивные костюмы.

– Приятно познакомиться, – протянул руку Леша. – Алексей Викторович Сурьмин. Татьяна, соответственно, Викторовна.

– Мне тоже.

С Таней мы переглянулись. Несколько минут она мерила меня взглядом, а я показывала свою дружелюбность. Хорошая я, хорошая. И даже не кусаюсь… почти. Девочка это поняла. Потом в серых глазах появилась робкая улыбка.

– Юлия Евгеньевна, а правда…

– Нет! – моментально отказалась я. – Не было меня там.

Правда не было!

Таня хихикнула.

– И в другом месте тоже?

Я активно затрясла головой и захлопала ресницами, стараясь максимально комично выглядеть.

– Разумеется. И вообще вы что-то и кого-то путаете.

– Вас?

– Нас. А лучше – меня. Перейдем на «ты», или и дальше будем дурью маяться?

– А ты прикольная, – высказалась Таня, – я думала, что Надька всё врет.

– Она это умеет. А что она врет про меня?

– Что ты сильнее всех экстрасенсов нашего города.

– Брехня. Я сильнее всех экстрасенсов нашей родины.

А что еще?

– Что ты ведешь ночной образ жизни.

– Тогда меня выкинули бы из института.

– Что ты связана с вампиром.

– Вот тут она, к сожалению, не врет. А вы родственники?

– Есть такая проблема.

Леша все это время молчал, но наконец не выдержал.

– Проблема – это когда твоя сестренка решает выяснить, чем занимается братик в полнолуние. И нарывается на стаю оборотней.

– А я не жалею. – Таня весело тряхнула головой. – Зато представляешь себе картинку? Начинает меня клеить какой-нибудь осел, а я ему: отвали, придурок, я кицунэ*. Жесть?[10]

– Ты увлекаешься Японией?

– И высовывает из джинсов лисий хвост на полметра, – припечатал Лешка. – Или открывает ротик в улыбке, а там клыки в три ряда. У меня двое друзей навсегда с выпивкой завязали.

– И правильно сделали. А еще я могу спокойно ходить по ночам. И не бояться хулиганов.

М-да, бояться надо за хулиганов. С таким чувством юмора, как у девушки…

– Но лиса – не самый сильный зверь, – заметила я, зашнуровывая кроссовки.

– Зато я сильная.

Я заправила шнурки и выпрямилась. Если я возвращаюсь в мир клыкастых и когтистых, мне надо начинать с ними знакомиться. Силен тот, кто познал и себя, и других. Вот и познавай.

– Таня, а можно мне попробовать, насколько ты сильна?

– Лизнуть? Куснуть? Царапнуть?

– Нет, что ты, – запротестовала я, но заметила в серых глазах смешинки. Эта зараза еще и издевается. Что ж, если я не буду хлопать ушами, то получу вторую подругу, с которой можно будет просто замечательно поругаться и поспорить.

– Хочу освободить свою силу и попробовать найти границы твоей.

– Тетенька, а это не опасно?

– Ужасно опасно, – со всей возможной серьезностью ответила я. – Если все пойдет не так, тебе грозят три дня затяжного поноса.

– Словесного, что ли? – Леша даже и не подумал защищать сестру.

– Сам баран, – тут же отреагировала Таня. – А это не больно?

– Нет, – удивилась я. – Почему это должно быть больно? Я же не стану даже дотрагиваться. Мне надо только посмотреть. Потренироваться. Сравнить уровни.

– Я не возражаю.

– Пройдете ненадолго? Не разувайтесь.

Оборотни послушались. Таня устроилась в кресле, Леша – на диване; я села аккурат посередине между ними на пол.

– Не опоздаем?

– Не волнуйся, – отмахнулась я от Леши. – Сам знаешь, мне Валентин и не такое простит.

– Я тоже. – Глаза оборотня вдруг стали чертовски серьезными. – Юля, мы тебе очень сильно должны за Андрэ.

– У меня не было выбора.

Я помрачнела. Тема была все еще… болезненной. Если бы не этот покойный блондинистый гад (а как приятно звучит – навсегда покойный!), я бы жила спокойно и тихо. Училась бы, потом работала, глядишь, еще и замуж вышла за кого-нибудь типа того же Сережи (нота «си» и рожа – вот и весь Сережа…). Зато сейчас…

– Пусть так. Но мы все равно тебе благодарны. Я хочу, чтобы ты знала: все лисы, сколько их живет в нашем городе, все вольпы благодарны тебе. Андрэ в любой момент мог сделать с нами все, что ему захочется, – мучить, изнасиловать, убить, приказать убить кого-то из своих родных. Мы не могли сопротивляться. Но сейчас его нет. И слава богу.

– Ты верующий?

От этого «слава богу» я просто обалдела. Вот уж чего не ожидаешь от оборотня, который церковью изначально признан нечистой тварью.

Леша фыркнул.

– Знаешь, я верю, что Бог создал наш мир. Но я даже отдаленно не верю, что его зовут И.И. Христос. Или Магомет. Или Будда. Сколько народов, столько и религий. А правда только одна. И если он есть – он не отвернется…

Я глубоко вздохнула. Леша говорил что-то еще, но я уже не слышала.