Имя моё - любовь - Марьяна Брай

— Вот это да! — прошептала я себе под нос. — Что еще за проверка?

Передав корзины девушкам, я дала понять, что они могут идти, а я вынесу следующих.

На всякий случай я нашла глазами Ниту и выдохнула: она суетилась, собирала в комнате пеленки, укладывая их прямо на карапузов.

В детской комнате я задерживалась так долго, как могла: передавала вошедшим корзины, покрывала и шали на случай ветерка. Когда осталась пара корзин с малышами и причин здесь задерживаться больше не было, тяжело вздохнула и шагнула в коридор.

— Я уже думал ты захворала! — голос лорда прозвучал где-то над моей головой.

— Нет, лорд. Все хорошо, просто собирала все, — я быстро подняла голову и суетливо заболтала, перечисляя в деталях все, что нужно собрать, не забыть и обязательно учесть.

— В прошлый раз ты была более смелой! — лорд не смеялся, но, как и в прошлый раз, глаза его будто улыбались.

Я видела мало любви, мало внимания к себе, мало сопереживания, но этот взгляд казался мне верхом заинтересованности. Никто и никогда не смотрел на меня так. Как? Да я даже описать не могла, что в нем было, в этом взгляде.

Может, удав так смотрит на кролика, прежде чем его сожрать, а может, как добрый сосед на непутевую девчушку из соседнего дома. Как будто бы с неким укором. Но особенно ругать меня не собирались, а даже… у-ми-ля-лись!

Не-ет! Мной никогда и никто не умилялся. Тем более, о каком таком умилении может идти речь, когда мы находимся здесь: в веке дизентерии и полного отсутствия трусов. Хотя если вспомнить, как лорд смотрел на королеву…

— Идем? — он протянул руки, будто хотел забрать у меня корзины. И я шагнула назад.

— Я сама, лорд. Это моя работа! — замерла, но продолжала наблюдать за его зрачками. И когда увидела на лице мужчины улыбку, выдохнула: он не пришел меня повесить.

— Это мои дети, и я не смогу украсть их у самого себя. Я тоже иду к конюшням, — он настойчиво взялся за ручки корзин и забрал их у меня. Потом отвернулся и пошагал. Я шла за ним, перебирая в голове все, что надо было перебрать до того, как я выйду на улицу и окажусь перед Севией, а что важнее — перед леди Ильзой.

Я натянула уверенную улыбку, как только свет солнца шарахнул мне по глазам. Выходя из темного коридора, мне всегда казалось, что вот-вот ослепну. Я проморгалась, как всегда, и решила не вертеть головой. Это не я должна увидеть их, а они должны увидеть меня.

— Я все думаю о нашем разговоре, — лорду пришлось идти медленнее, чтобы мне не пришлось бежать сзади, как маленькой таксе за огромным хозяином.

— Я сказала что-то не так? — голос мой дрожал и от быстрого шага, и от переживания.

— Так. Ты сказала, что каждый пригодится больше там, к чему у него лежит сердце?

— Да, лорд. Если заставить хорошего мастера по дереву копать землю, то мы получим только вскопанную землю и испорченные руки.

Откуда во мне взялись все эти метафоры и какого черта я обычные предложения начала выдавать таким витиеватым способом, я не понимала, но слова будто речка, журчали у меня во рту.

— Вот об этом я и думал. Как тебя зовут? — лорд остановился за пару метров до окончания нашего маршрута, где на лавках ровно, словно курочки на насесте, сидели девушки, примерно качая младенцев. Никогда раньше они так не восседали. Видимо, Севия дала всем команду показать лорду, какие мы тут прилежные кормилицы.

— Либи, — еле слышно сказала я, боясь, что мои врагини расслышат и поймут, что лорд даже не знает, как меня зовут. Тогда все мои понты не только не помогут, но и навредят мне.

— Ильза не понимает этого. Но обижать ее недоверием я не хочу. Я предупрежу ее, что раз в неделю буду ждать тебя к себе. Мы не станем говорить: зачем. Тебя ведь это не обидит? Ты просто будешь сама следить за всеми и рассказывать мне. Советы я принимаю только от опытных и пожилых людей, но в твоих словах есть зерно правды. Никто и никогда раньше не советовал мне этого.

— Тогда мне нужно разрешение ходить везде, где живут воспитанники. И малыши, и взрослые. Я хотела бы иногда говорить с ними, понаблюдать за ними, — это, конечно, был план максимум, но, как говорится: хочешь, чтобы дали больше, проси еще больше, чем ожидаешь.

— Хорошо, только, как всегда, за ворота выходить нельзя. С детьми нельзя! — он согласился сразу, не раздумывая, не колеблясь. Мне показалось, что этот его взгляд будет мне теперь сниться.

Глава 17

Хотелось петь и кричать от этой данной мне каким-то чудом свободы. Если не думать о главном запрете, жизнь моя должна была перемениться в корне. Я и раньше, в своей прошлой жизни, не особо пользовалась всеми ее благами, предпочитая скрываться в некой раковине, которой был мой домик, мое отстраненное отношение к людям.

Севия старательно «делала лицо»: она с огромным трудом скрывала ненависть ко мне, зависть от данных не ей полномочий. К моей радости, она не заискивала, а старалась держать нейтралитет и как будто смотрела сквозь меня.

Алиф теперь проводил почти все время с нами на улице: копошился с детьми, смеялся, кувыркался с трехлетками на хорошо зазеленевшем газоне. А когда дети, уставшие и накормленные, валились спать, присаживался в тени конюшни и маленьким, тонким и острым ножом вырезал своих птичек и козочек, жеребят.

Я поражалась, насколько детально он может повторить любую форму, как его тонкие и длинные пальцы в веснушках, порхая вокруг деревянной заготовки, словно колдуют.

Луиза с Торри были теперь просто счастливы переменам.

— И как ты смогла сама заговорить с лордом? — задумчивая Луиза задавала этот вопрос снова и снова. И когда я уже в пятый раз попыталась объяснить, что все мы люди, все мы одинаковы в наличии мозга и все имеем свои мысли, поняла, что вопрос этот обращен вовсе не ко мне. Она так была поражена моей храбростью, что пыталась найти хоть какое-то удобоваримое объяснение в самой себе.

— Так, а зачем он приказал приводить тебя к нему каждую неделю? — Торри тоже не хотела прощаться с этой темой для разговора, хоть прошло уже дней пять после