Разбитая осколками - Айрин Крюкова

Мне не хотелось уезжать. Потому что там, в этом чёртовом городе, осталась она. Девочка.

Со светлыми волосами. Чистыми глазами. Та, которая словно случайно пересекала мой путь, но становилась для меня якорем.

Ария Уитли.

Я впервые увидел её в коридоре. Случайно. Просто мимолётный взгляд. Но в нём было что-то, что зацепило. Мы встретились глазами. И это стало привычкой. Потом ещё раз. И ещё. И каждый раз я ловил себя на том, что ищу её взгляд среди десятков лиц.

Она была другой. Не такой, как все. Чистая. Живая. Тёплая. Она светилась тем, чего я никогда не знал и не имел.

Именно тогда во мне впервые родилось то, что потом превратилось в зависимость.

Я ещё не понимал, что это. Просто… смотрел. Искал её глазами. Хотел видеть её, даже если не говорил ни слова.

А потом был тот день.

День, когда я подрался с Декланом.

— Сын шлюхи, — прошипел он, с мерзкой ухмылкой.

Кровь в венах вскипела.

Я не выдержал. Кулаки сами рванулись вперёд. Я вложил в этот удар всё: ненависть, злость, боль. Всё то, что копилось годами.

Я ударил его. Но я был слабее.

Он был старше, сильнее. А я всего лишь мальчишка, который слишком рано узнал, что такое грязь и унижение.

Я проиграл. Он избил меня так, что я едва стоял на ногах.

Я свернул за угол, сполз к бетонной стене, прячась от чужих глаз. Кровь текла по губе, по подбородку. В груди горело от ярости. Я ненавидел себя. Ненавидел за слабость. За то, что не смог. И вот тогда я увидел её. Ария.

Она стояла прямо передо мной. Светлые волосы, глаза слишком чистые для такого мира. Она смотрела на меня так, как никто раньше. Не с презрением. Не с жалостью. А… по-настоящему.

Я застыл. Будто передо мной был призрак.

— Эй… ты в порядке? — её голос дрогнул.

В порядке?

Нет. Я был всё, что угодно, только не в порядке. Разбитый, слабый. И именно её я не хотел видеть в таком состоянии. Любого, но не её.

Я сжал зубы, хотел оттолкнуть её, но не смог.

Она присела рядом. Достала из сумки белую салфетку. И когда её пальцы коснулись моего лица, вытирая кровь с губы, я замер. Моё сердце заколотилось, как сумасшедшее.

Я сидел, молчал, не отрывая от неё взгляда. Внутри всё было по-другому. Словно она ломала во мне что-то. Почему именно она?

Почему рядом с ней я чувствовал себя живым?

Я тогда не знал ответа.

Но в тот момент я понял главное:

Ария Уитли опаснее любого врага.

После этого, не знаю каким образом это случилось, но Джеймс узнал, что я смотрел на Арию каждый раз, когда видел её. И в один день, возвращаясь домой, я оказался лицом к лицу с ним. Он стоял прямо посреди улицы, один, будто специально вытащил меня на разговор без свидетелей.

— Ты что, на мою сестру глаз положил, ублюдок? — прохрипел он сквозь стиснутые зубы, и в голосе дрожала злая решимость, которую я слышал и раньше.

Я даже не сразу понял: а правда ли я «положил глаз»? Что это вообще было? Взгляд, привычка, потребность убедиться, что она существует? Всё смешалось в одно: голодное желание увидеть её и стыд за то, что я сам это чувствую. Я не мог дать себе внятного ответа.

— Что тебе нужно? — спросил я коротко. Слово прозвучало острее, чем я хотел. Я пытался держать лицо, не выдавать ни слабости, ни страха.

Он шагнул ближе и хватнул ворот моей футболки. Рука его была твёрдой, пальцы врезались в ткань так, что я ощутил холод металла пряжки ремня у себя за спиной. Его лицо было рядом, тёмное, вся агрессия мира в одной точке.

— Ты ещё спрашиваешь, мразь? — выдал он. — Больше не смотри на неё. Ты мерзкая свинья. Думаешь, она посмотрит на тебя? Ты выблядок семьи Лэнгстонов. Чтобы я не видел этих взглядов, понял?

Слова ударили по мне, как по открытой ране. «Выблядок семьи Лэнгстонов» — это клеймо, которое тянуло меня вниз с момента рождения. Я слышал это не раз, но каждый раз по-новому. Я почувствовал, как пальцы Джеймса жмут сильнее, и будто в эту секунду вся сила, которую я копил внутри, напряглась, собравшись в кулак.

Мне не просто хотелось, а ревело нутро ударить его. Размазать нахала по асфальту, чтобы он перестал мерещиться мне угрозой. Но что-то холодное и расчётливое держало меня.

Джеймс будто ощущал моё напряжение и ещё сильнее сузил глаза. Я видел, как в нём шевелилась старая ненависть. Она не была про меня лично, это была ненависть, вылитая на целый рой историй и потерь, на Деклана, на потерю Харди, на обиду, что ему отняли друга и не дали справедливости. Но он проецировал эту ярость на меня. И это делало его слова ещё опаснее: у него была поддержка общественного мнения, у него были травмированные чувства, а я тот, кто стоял рядом с фамилией, которую он ненавидел.

Я глубоко вдохнул. Воздух жёстко впился в лёгкие, обжёг. Отпустить губами воздух, попытка привести разум в порядок. Я посмотрел ему в глаза, в эти тёмные, колючие глаза, где мне виделась не только жестокость, но и та самая боль, которая годами питается на обломках чужих судеб. Я хотел сказать что-то резкое, унизительное, показать, что мне плевать. Но язык не сделал этого. Слова бы только разожгли пожар, который потом будет не потушить. Я выбрал другой путь: холодный контроль.

— Отстань, — сказал я тихо, ровно. — Это не твоё дело.

Он выплюнул в ответ матерное слово, и в его руке отблеснула распущенная энергия, но затем вдруг он отпустил ворот моей футболки. Его взгляд на миг смягчился, и я увидел в нём что-то человеческое усталость, обиду, пустоту. Может быть, он почувствовал, что я не простой мальчик. Может, он просто устал от борьбы. Или увидел, что я не его соперник сейчас.

Он сделал шаг назад, стиснул зубы, посмотрел на меня ещё раз и, как будто вынужденный кем-то, ушёл. Шаги его глухо угасали в шуме улицы.

Глава 16. Он знает

АРИЯ

Я сидела с Джакондой в аудитории. Вокруг стоял привычный университетский шум: кто-то смеялся у окна, другие бегали по рядам, обсуждая предстоящую пару, кто-то щёлкал ручкой, а рядом