Разбитая осколками - Айрин Крюкова

Блядь.

В груди всё закипело. Но я удержался. Не хотел снова срываться, снова спорить, снова слышать её: «он твой отец, как бы ни было». Да пошло оно всё.

— Да, — коротко ответил я, будто каждое слово давалось через силу.

— Хорошо. Тогда я отключаюсь. Целую тебя, — её голос стал мягче.

— И я тебя, — ответил я, и только потом позволил себе чуть выдохнуть.

Экран погас, и я остался один. Один со своими мыслями, которые вечно не дают покоя.

Состояние отца на нуле. Не сегодня завтра сдохнет. Иронично, да? Вечно сильный Эдгар Лэнгстон, который держал всех за яйца, унижал, правил, ломал… теперь валяется и едва дышит. Но даже при смерти умудрился оставить свой последний яд. Перед тем как окончательно скатиться в ничто, он переписал всё имущество на меня. Внебрачного сына.

Я бы с радостью плюнул ему в лицо и сказал, чтобы подавился этими деньгами и домами. Я не хотел ни гроша. Я мог подняться сам, с нуля. Всегда так делал. Но мама… мама сказала, что если я не приму, она этого не простит. Что это расплата за всё, что он ей сделал. «Пусть хоть в смерти он отдаст тебе то, что отнял у меня», — сказала она.

И я согласился. Ради неё. Только ради неё.

Хотя никто никогда не думал, что всё достанется мне. Даже я сам. Это всегда должно было быть Деклана. Его мечты, его жадные глаза, его вечные попытки быть первым. Но его нет. Остался я.

И теперь всё это гнилое наследство висит на мне. А вместе с ним и его братья. Твари, жадные до крови. Они не остановятся, пока не вырвут всё. И меня вместе с этим.

Попытки уже были. Не одна. Я помню каждую.

Особенно тот день.

Я шёл по улице, когда меня окружили. Толпа. Пятеро.

Их кулаки летели со всех сторон, удары резали тело. Я дрался, дрался до последнего, разрываясь между яростью и инстинктом выживания. Пятеро против одного. Я крушил их, но один всё же достал нож. Рана не была смертельной, но кровь лилась, будто меня вспороли.

И всё равно я прорвался. Чудом. Бежал, спотыкаясь, пока не ввалился в переулок и не рухнул к стене.

И тогда — она. Ария Уитли.

Появилась так внезапно, как свет в темноте. Я помню, как её глаза расширились от ужаса, когда она увидела меня. Как её руки дрожали, но всё равно тянулись помочь. Как она подхватила меня, позволила опереться на себя. Скрыла у себя дома.

Она рисковала всем ради меня. И почему-то это жгло изнутри.

А в голове всё крутилась одна картинка. Вчерашняя.

Ресторан. Дэймон с цветами. И эти цветы для неё.

Она сидела там, рядом с ним. Слушала, смотрела, танцевала, и в конце ушла с ним.

И внутри меня закипало что-то дикое. Я не имел права. Никакого. Я последняя мразь, чтобы претендовать на её внимание. Я сам топтал её чувства, я видел её боль и продолжал её рвать. И при этом… ревновал. К нему. К своему другу. Друг, блядь.

И теперь, когда она помогала мне идти, таща на себе моё разбитое тело, я не смог сдержаться. Мразь, не умеющая закрыть рот.

— Ты с Дэймоном вчера трахалась? — вырвалось из меня, словно я плюнул ядом.

Она застыла. Её глаза расширились, дыхание сбилось.

— Что? — её голос сорвался, будто она не верила, что я только что это сказал.

Я видел, как её лицо залила злость.

— Ты в своём уме? — прошипела она. — Ничего такого не было. И не смей говорить в таком тоне.

Моё сердце дернулось.

Я усмехнулся, будто ничего не значило. Хотя внутри облегчение.

Огромное, жгучее, сладкое облегчение.

У них ничего не было.

Я уже приближался к подземной парковке. Тусклые лампы под потолком мигали, отбрасывая жёлтые круги света на серый бетон. Колёса гулко перекатывались по холодному полу, эхо отдавалось от стен и только усиливало ощущение пустоты вокруг. Я остановил машину на своём месте, заглушил мотор и пару секунд сидел, сжимая руль, будто от этого зависело что-то важное. Но на самом деле я просто не хотел выходить. Не хотел возвращаться в ту тишину, которая меня жрала изнутри.

Щёлкнул брелком. Двери машины заперлись, и в гараже раздался сухой сигнал. Я направился к лифту, и с каждой секундой шаги отдавались гулом, будто кто-то шёл следом. Но это был всего лишь я и мои мысли. Нажал кнопку двадцать пятого, двери закрылись, и кабина поползла вверх.

Когда дверь открылась, меня встретил привычный коридор с тусклым светом и одинаковыми дверями. Всё казалось мёртвым. Я подошёл к своей квартире, набрал код, услышал щелчок замка и вошёл. Скинул обувь, небрежно бросил куртку на полку и сразу рухнул на диван.

Тело будто отказалось слушаться. Я уставился в потолок, и пустота снова начала давить. В последнее время мне всё хуже и хуже. И причина одна. Ария Уитли. Какого чёрта она так въелась в мою голову? Хочу забыть, но не выходит. Чем больше пытаюсь тем сильнее врезается в память. Даже после того, что между нами случилось…

Я провёл рукой по лицу, сжал глаза, но картинки снова всплыли. Это было на грани. Настолько сильно, что я впервые за всю свою жизнь почувствовал, будто теряю контроль над собой. Её тело, её кожа, её голос, каждый её вдох, они прожигали меня изнутри. Как она стонала, как извивалась, как сжимала меня до предела… Воспоминания били так ярко, что внутри всё стягивалось, будто меня держат в кулаке.

Я ненавижу себя за это. Каждый раз, когда думаю об этом, в паху становится тесно, как у пацана, который не умеет справляться с самим собой. Я дрочу на мысли о ней, как последний ублюдок. Блядь. Какой же я мразь. Я не достоин её. Не достоин даже одного её взгляда. Она должна быть с кем-то, кто сделает её счастливой. А я? Я только погашу её свет, превращу её жизнь в чёрное болото, затяну её туда, где сам живу.

Я сжал кулаки, сдерживая желание разбить что-то под рукой. В груди клокотало.

И вдруг звонок.

Резкий, пронзительный, будто выстрел. Я поморщился, встал с дивана, тяжело двинулся к двери. В голове мелькнула мысль: кто это может быть? Не ждал никого. На автомате повернул замок, открыл дверь. И тут Тайлер.

Он стоял прямо