Нелюбимая жена ректора академии - Юлия Марлин

Эрин и Ларк смотрели на них, затаив дыхание от любопытства. Личики моих ангелочков освещали золотистые всполохи.

– Плетение сложное, энергоемкое, но оно того стоит, - вполголоса объяснял детям… отец. – Не бойтесь. Пробуйте выстроить похожее.

Дети азартно переглянулись. Над ладошками каждого зажглось тусклое пламя.

– Аккуратно. Вливайте в плетение немного силы, по крупицам, - напутствовал суровый ректор.

Я поднесла чашку ко рту. Но сделать глоток не смогла.

В голове против воли нарисовалась совсем иная картинка. Уютная обширная гостиная замка, Коннор в домашней одежде – расслабленный и счастливый, рядом я – в тонком платье из струящейся ткани и… наши дети, что вбегают в зал из коридора с заливистым смехом. Как наяву увидела – улыбку Коннора. Он склонился, подхватил сразу обоих детей, подсадил на обе руки и понес ко мне, застывшей у обитого шелком диванчика.

Семья.

Мы могли бы быть настоящей семьей. Любящей, крепкой, надежным тылом друг для друга.

Но Коннор, помешанный на Истинности, до одури ищущий свою пару , перечеркнул наше совместное будущее.

Его родные дети рядом, дракон смотрит на них, улыбается в ответ, подправляет кривоватые плетения и никогда не узнает правду. Эрин и Ларк – дети магистра Блума. Точка. Чуть позже он даст им свою фамилию, я подыщу блокирующие звериную ипостась артефакты, и всё будет как прежде. Мы разведёмся. Коннор повторно свяжет себя узами брака и, скорее всего, вернётся на службу в Военный Корпус.

А мы… Мы останемся.

Наверное, я слишком громко вздохнула или чуть слышно всхлипнула. Туманная пелена перед глазами неохотно расползлась – очертания гостиной сделались четче. Отец и дети давно развеяли огненные плетения и все втроем внимательно смотрели на меня.

Ларк насупился.

– Мамочка, всё хорошо?

– Да. Уже поздно, говорите дяде-ректору «спасибо и до свидания». Ему давно пора домой к своей… - я осеклась.

Было в прожигающем взгляде дракона что-то такое, что не позволило фразе закончиться.

Я нахмурилась. И прежде чем успела разобраться в собственном сумбурном состоянии, Коннор рявкнул:

– Я остаюсь, профессор Рейт. И на ночь тоже. Надеюсь, вы не откажите в любезности и пригласите с вами поужинать?

– На ночь? – Переспросила с запозданием.

Коннор невозмутимо дернул бугрящимся мышцами плечом.

– Враг обладает бесконечным первым резервом. Он умён, хитёр и осторожен. И в состоянии открыть портал в любое время ночи и дня. Тебе вряд ли что-то грозит. Твой слабый резерв злоумышленникам не интересен. А вот Эрин и Ларк все еще в серьезной опасности. Пока вы не покинете Академии, я буду поблизости. Уж, извини.

Доводы мужа – жестокого, циничного, унизившего когда-то меня при всей прислуге древнего замка и заодно высокомерной свекрови – тем не менее, были оправданы. Холодно согласилась.

– Ты – руководитель учебного заведения. Делай, как знаешь.

Дети, затаив дыхание и слушая нас без единого шороха, радостно захлопали в ладоши.

– Дядя ректор остаётся? Ура! – Крикнули хором. – А вы еще научите нас огненным заклинаниям?

– А я хочу то боевое, о каком вы рассказывали. Оно, правда, спасло вам жизнь во время смертельной битвы с отрядом гоблинов?

– Я первая попросила.

– А я - младше, - рявкнул Ларк.

– Я – девочка. А девочкам надо уступать, - обиделась Эрин.

– С чего это?

– Так мама учила!

Дракон на удивление тепло улыбнулся. Потрепал близнецов по светлым макушкам и дал слово обязательно научить.

– Спокойно. Не ссорьтесь. Всему свое время. Я даю слово, Эрин, что научу тебя всем огненным заклинаниям, какие знаю. А тебе, Ларк, помогу освоить все боевые. От самого низшего до самого сложного плетения. Но сейчас ваша мама права, идемте ужинать.

Близнецы радостно переглянулись. Детские глаза сияли предвкушением, надеждой и осуществлением всех желаний.

Еще бы. Сам дядя-ректор пообещал учить их магии.

Сердце в груди отчаянно заколотилось. Дракон выпрямился и, подхватив близнецов на обе руки – точь-в-точь как в моем сладком видении, под их радостный заливистый смех отправился в сторону кухни.

Я неосознанно вогнала ногти в ладони.

Зачем он так?

Зачем ворвался в нашу размеренную жизнь беспощадным пламенным ураганом и смущает и меня, и детей?

Нельзя… Нельзя чтобы Ларк и Эрин начали привыкать к постоянному присутствию дяди-ректора. Нельзя, чтобы их общение длилось часами. Он не должен понять. А мои ангелочки не должны себя проявить.

Одно нечаянно оброненное заклинание, один неконтролируемый магический выброс, одна случайная метаморфоза во внешности – и Коннор поймет. Они – драконы. И потом я уже ничего не смогу предъявить влиятельному и богатому отцу близнецов. Лорд разведется с бесполезной первой женой, заберет детей и вместе с новой Истинной исчезнет.

Стараясь дышать глубоко и не шататься от отчаяния, вслед за мужем вошла на кухню.

Дети и Коннор уже сели за стол и общались, как будто по-настоящему были дружной семьёй. Я застыла в дверном проеме, отказываясь верить глазам. Мой бывший… в моём доме, не отводит глаз от малышей и создаёт на ладони световые огни, которыми через миг разжигает свечи в подсвечниках.

Я точно не брежу?

– Мама, мама, смотри!

Звонкие крики выдернули из оцепенения.

Нет, это не сон.

Не Истинный в самом деле передо мной, расправил плечи и сверлит в упор холодным огнем в звериных глазах. Его пальцы барабанят по скатерти. Брови хмурятся. А я – простая слабая магичка из кожи вон лезу, чтобы ни жестом, ни словом не выдать нашу с близнецами опасную тайну.

Они твои дети, Коннор. Твои! Родная кровь.

Чувствуешь ли ты их?

Или еще нет, но уже начинаешь подозревать? Не потому ли, едва жестокая судьба столкнула нас в Академии – не отходишь от детей ни на шаг.

Глава 20

Темные образы одолевали меня до позднего вечера.

Стараясь не выдать смятения, я поужинала вместе со всеми, потом уложила Эрин и Ларка в постель, почитав перед сном малышам любимые сказки, дождалась, пока фамильяр доченьки устроится в её ногах, и приглушила свет ночника.

– Доброй ночи, мамочка.

– Доброй ночи, - шепнула с улыбкой.

На сердце было очень тревожно. Мрачных тонов моему отчаянному состоянию добавляло присутствие бывшего. Коннор весь вечер был погружен в собственные размышления и мало реагировал на мои передвижения по квартире. Когда часы пробили одиннадцать вечера, он молча поднялся с дивана, обновил мои