( Не ) Новый сосед на мою голову - Анна Бигси

- Будешь? - предлагаю Людмиле.

- Если только совсем чуть‑чуть, - она пожимает плечами.

Разливаю по кружкам. Мы ведь в походе, какие бокалы? Передаю ей порцию легкого, сладкого алкоголя, и в этот момент замечаю, что она зябко поежилась. Ночь стала холоднее, и плед, брошенный Костиком на ступеньки, оказывается очень кстати. Иду за ним. Поднимаю, встряхиваю и мягко накидываю Люде на плечи.

- Так лучше, Крош? - тихо спрашиваю.

Она поднимает на меня чуть растерянный, неловкий взгляд и кивает, кутаясь плотнее. Ее близость и чистый горный воздух пьянят лучше любого вина, и я больше не притрагиваюсь к своей кружке, а Люда высовывает руку из пледа и делает маленький глоток. Ее щеки становятся розовее, а в глазах появляется блеск.

Она очень милая сейчас, мне безумно хочется ее обнимать, но ещё рано, и мы поднимаемся со скамейки в беседке, идем к огню. Пламя отражается в ее красивых глазах, отбрасывает причудливые тени на лицо. Не удержавшись, кончиками пальцев касаюсь ее щеки. Медленно. Осторожно. Будто могу ранить ее этим прикосновением, но я никогда… Я постараюсь никогда не ранить ее.

Кроша замирает, но не отстраняется, только дыхание становится глубже. Мы словно неловкие школьники, не знаем, как подступиться друг к другу, но в этой игре есть что-то очень забавное, и я ее поддерживаю всеми силами.

- Ты очаровательно краснеешь, - улыбаюсь я, опуская руку, хотя чертовски не хочется.

- Это не я виновата, - бурчит Люда. - Это вино… и огонь… и вообще…

- Конечно‑-конечно, - поддразниваю ее.

Она фыркает и отходит от мангала к беседке. Делает ещё глоток вина. Решительно ставит кружку на стол и шагает к домику.

- Ты куда? - спрашиваю в спину.

- Сейчас вернусь, - отвечает она и скрывается в доме.

А возвращается через несколько минут, и не с пустыми руками. В ее руках тетрадка, свернутая в трубочку.

Заинтересованно слежу за Крошей. Она садится на скамейку и кладет перед собой тетрадь. Открывает, быстро перелистывает страницы, пока не замирает взглядом на одной из них и с выражением зачитывает вслух:

«Про котлету и ежа»

Сегодня Чибис сказал, что я - еж. Потому что волосы торчат после физкультуры. А у него самого башка как одуванчик, только вредная. Я разозлилась и в столовой бросила в него котлетой. Но попала в Славку Федотова, потому что Женька увернулся. Славка орал на всю столовую, а потом съел котлету. Дурак! Но, надо признать, что тетя Валя - наш повар, готовит очень вкусные котлеты, я бы у нее поучилась.

Я начинаю ржать так громко, что Люда толкает меня плечом и зачитывает следующий шедевр:

«Качели и яблоко»

Сегодня во дворе был конкурс стихов. Чибис выпендривался, как будто он Пушкин. Читал вслух, делал умное лицо. Я ела яблоко и чавкала. Специально. Пусть знает, как мне нервы трепать! Он разозлился. И потом гонялся за мной по всей школе. Это было весело.

- Ты была очаровательной хулиганкой. - От смеха уже болит живот.

- А ты был настоящей задницей, Чибис, - она показывает мне язык и переворачивает страницу дневника.

Зачитывает ещё одну запись:

«Проклятый пенал»

Если Чибис ещё раз тронет мой пенал, я его прокляну до седьмого колена. И до восьмого тоже. Чтобы у него все ручки текли. И чтобы тетради сами рвались. И дневники у него терялись!

- Серьёзно? - вытираю слёзы, выступившие от смеха. - Ты готова была так поступить со мной за какой-то пенал? - Делаю огромные глаза от наигранного ужаса.

- Да, - уверенно заявляет Кроша, пряча смешок в уголках губ. - Слушай, пока я добрая.

- Молчу, молчу, - улыбаюсь ей.

«Добрые глаза»

Если бы Женя не был таким грубияном, и не обзывался, и не цеплял меня постоянно, он был бы хорошим. Наверное. У него глаза добрые.

Я перестаю дышать на секунду.

- Люда… - произношу я уже совсем другим голосом. - Ты правда так думала?

Она сжимает губы, плечи поднимаются, а щеки снова предательски розовеют.

- Я была маленькая и глупая.

- Не говори так про себя, - качаю головой.

Она не выдерживает моего взгляда и опускает свой на дневник. Этот теплый, наполненный разными эмоциями вечер тронул нас обоих. До глубины очерствевшей души. И моя будто снова оживает рядом с ней.

Люда закрывает тетрадь, вздыхает. Улыбка постепенно исчезает с ее лица, но остается легкость. И с этой легкостью она поднимается со скамейки, делает большой глоток вина и шагает к мангалу, в котором все ещё горят дрова.

Секунда. Я не успеваю ничего сказать. Дневник уже летит в огонь и пламя жадно его пожирает.

- Зачем ты это сделала? - вырывается у меня. Голос звучит гораздо ниже, чем я планировал.

Люда не оборачивается сразу. Смотрит, как страницы чернеют и скручиваются, превращаясь в хрупкие лепестки угля. Потом шепчет:

- Пора попрощаться с прошлым…

И все, больше ей ничего не надо объяснять. Она это делает спокойно, уверенно, словно готовилась к этому всю свою жизнь. Я подхожу ближе. Очень близко. Обнимаю ее сзади, не спрашивая разрешения, только давая возможность отстраниться, если она передумает.

Кроша не отстраняется…

Ее спина мягко прижимается к моей груди. От нее пахнет дымом, чуть сладким вином и чем‑то ещё, особенным - теплым, домашним, таким, чего мне давно не хватало.

Мы стоим так, пока огонь полностью не уничтожает тетрадь. От порыва ветра искры стреляют вверх, растворяются в темном небе. Я чувствую, как Люда дышит, ровно, глубоко. Аккуратно разворачиваю ее к себе. Мои пальцы находят ее подбородок. Легкое касание больше похоже на немой вопрос. А ответ читается в ее глазах.

Да….

Я наклоняюсь чуть ниже. Чувствую ее дыхание, вижу, как подрагиваю желанные губы. Она выдыхает, ее лицо становится ближе, и я…

Черт!

И снова черт!

Потому что взрывом в голове в кармане штанов звонит мобильный. Звук у него включен, и я сразу понимаю, от кого звонок. Не ответить на него не могу.

Ловлю болезненное разочарование во взгляде Люды. Чувствую себя сволочью и идиотом, но это моя реальность и я отвечаю на вызов:

- Капитан Чибис, слушаю.

Глава 21. Людмила

Губы Чибиса в сантиметре от моих. Весь мир сузился до этого промежутка, наполненного теплом его дыхания, горьковатым запахом дыма и сладким ароматом вечера. Я закрываю