( Не ) Новый сосед на мою голову - Анна Бигси

я слышу шаги в подъезде. Тяжелые, мужские. Сердце взрывается в груди, веки распахиваются за секунду до того, как в дверь раздается сдержанный, но настойчивый стук.

- Женька! - вырывается у меня радостный, сдавленный возглас. Адреналин бьет в виски. Я вскакиваю, спотыкаюсь о ножку стула, едва не растянувшись в кухне, и бросаюсь к двери. Распахиваю ее, даже не глядя в глазок.

На пороге стоит Рысь. Один. Лицо серое от усталости и копоти, в складках у глаз что-то тяжелое, несказанное.

Весь мой радостный порыв замирает, сдувается, как воздушный шарик.

- Артем? - удивленно дергаю бровью. Голос звучит странно. - А... а Женя?

Смотрит на меня, и в его взгляде я читаю все, чего так боялась. Он чешет затылок, неловко переминается с ноги на ногу.

- Люд, тут такое дело... - начинает осторожно, голос хриплый. - Можно я... зайду? Устал, как сто собак.

- Конечно, проходи, - автоматически пропускаю его внутрь. Руки становятся ледяными.

- Можно водички попить? - просит он, проходя в прихожую.

Рысь словно растворяется на пуфике, тяжело опускаясь на него. Я мечусь на кухне, наливаю в стакан воды, дрожащими руками кладу на блюдце два ещё теплых пирога с мясом. Возвращаюсь. Он берет стакан, жадно пьет. Его глаза задерживаются на пирогах, и в них на миг вспыхивает благодарность, но тут же гаснет.

- Артем, - говорю я тихо, садясь напротив него на краешек стула. Мое сердце сейчас выпрыгнет через горло. - Не томи. Что случилось?

Я кожей, каждой клеткой чувствую, что ответ мне не понравится. Но эта неопределенность, это ожидание хуже всего.

- Да там... В общем, Чибиса завалило, - выдает он, отводя глаза и снова берясь за стакан.

Мир на миг теряет звук, цвет и пошатывается.

- Как завалило? - мой собственный голос доносится до меня словно из-под воды. Я медленно, очень медленно моргаю. - В смысле?

- Ну, на пожаре... перекрытие на него рухнуло. Не успел...

Я едва не падаю со стула. Успеваю схватиться за спинку стула, и за сердце, которое бешено колотится, пытаясь вырваться. В глазах темнеет.

- Живой? - это единственное слово, которое я могу выдавить из себя. Оно звучит хрипло, чужим голосом.

- Да живой.... вроде, - выдавливает Рысь, глядя в пол.

Вроде.

Это слово повисает в воздухе, тяжелое, ядовитое. Оно бьет сильнее, чем «завалило».

- Что значит «вроде»? - в моем голосе проскальзывает истеричная нотка. Я встаю, нависаю над ним. - Артем, ты в своем уме? Где Чибис?

- Так в краевой больнице... в реанимации, наверное...

- Отвези меня туда. Сейчас же. Немедленно, - командует уже что-то во мне, какая-то другая Людмила. Срываюсь с места, хватаю сумку, сметаю в нее документы – паспорт, СНИЛС, все, что может пригодиться.

- Не положено, - разводит руками Рысь, вставая. Его лицо выражает искреннее сожаление и беспомощность. - Родственникам только...

Я замираю и медленно поворачиваюсь к нему. Смотрю взглядом главного бухгалтера, который десять лет выбивает долги с неплательщиков и ставит на место зарвавшихся контрагентов. Холодный, острый, не терпящий возражений.

- То есть как «не положено»? - спрашиваю тихо, четко выговаривая каждое слово.

Артем теряется под и отводит глаза, снова чешет затылок.

- Решим, - отрезаю я, разворачиваюсь и ухожу в спальню переодеваться.

Через несколько минут возвращаюсь. Строгий темно-синий костюм, юбка-карандаш, пиджак, лаконичная блузка. Волосы убраны в тугой пучок. Макияж, скрывающий бледность и следы бессонной ночи. Я выгляжу как сотрудник прокуратуры, пришедший с внеплановой проверкой. Хоть где-то пригодился офисный дрес-код

- Ничего себе, - присвистывает Рысь, оглядывая меня.

- Поехали, - говорю я, не слушая, открываю дверь и буквально выталкиваю его в подъезд. Сама уже набираю номер на телефоне.

- Алло, - сонно бормочет подруга. - Людк, а Людк, ты время видела?

- Свет, просыпайся. Мне нужна помощь. Срочно, - строго говорю я и кратко обрисовываю ситуацию. - Краевая… Медицина катастроф. Пошевели своих поклонников.

- Чокнутая, - выдыхает Светка, но я точно знаю, что сделает все возможное, чтобы мне помочь.

Лифт едет вниз. Я смотрю прямо перед собой, в металлические двери, и вижу в их отражении испуганную женщину перед битвой. Внутри все замерло, превратилось в лед. Страх теперь не комком, а целой глыбой затаился внутри, но он заморожен и обездвижен. Сейчас нельзя бояться. Сейчас нужно действовать.

«Держись, Чибис, – мысленно посылаю ему в темноту, куда бы он ни провалился. – Ты же обещал вернуться и продолжить разговор. А я, как выяснилось, терпеть не могу, когда со мной не договаривают».

Глава 24. Евгения

Сознание возвращается как сквозь густой, липкий бульон. Сначала звуки. Монотонный, навязчивый писк какого-то прибора. Шуршание. Приглушенные голоса где-то за стеной. Потом запахи. Резкий, стерильный, аптечный холодок, и под ним сладковатый, тошнотворный шлейф болезни и лекарств.

Пытаюсь открыть глаза. Веки кажутся свинцовыми. Когда получается, вижу только размытый белый потолок и тусклую лампу где-то сбоку. Голова раскалывается, в висках стучит тупая, тяжелая дробь. Мысли вялые, путаные, словно кто-то взболтал мозги миксером.

Пытаюсь вспомнить, как я увяз в том гадком болоте, от которого меня начинает тошнить в комплекте ко всему остальному.

Ночь. Огонь. Рев. Пламя, пожирающее все. Сектор «Б». Женщина с детьми... Рысь кричит... И потом удар. Не звук. Ощущение. Мир, переворачивающийся с ног на голову. Давящая тяжесть. Белая, всепоглощающая боль, а потом... темнота.

Люда.

Мысль проскакивает острой, чистой искрой сквозь туман. Ее лицо, почему-то со смесью из грусти и злости. В ее духе. Глаза, полные ожидания. Губы... Те самые, манящие и желанные, что я так и не успел поцеловать.

Похоже, я подвел ее. Снова.

Пытаюсь пошевелиться, и тут понимаю, что что-то не так. Не то чтобы больно. Просто... тело не слушается. Команда мозгу подана: шевельнуть правой ногой, пальцами. А в ответ ничего. Пустота. Словно там, ниже пояса, просто ничего нет, только странное, одеревеневшее онемение.

Паника, холодная и скользкая, начинает подползать к горлу. Я заставляю себя дышать глубже, смотрю по сторонам. Палата. Одна кровать. Окно. Капельница у моей руки. Дверь открывается. Входит женщина в белом халате - медсестра. Увидев мои открытые глаза, она кивает, что-то быстро говорит по телефону и исчезает. Через минуту появляется доктор, мужчина лет пятидесяти, с умными, усталыми глазами за очками.

- Ну вот и проснулись, Евгений Юрьевич, - говорит он спокойно, подходя и беря в руки планшет. - Давайте-ка посмотрим на