( Не ) Новый сосед на мою голову - Анна Бигси

Я заставляю себя встретиться с ней взглядом:

- Все обязательно будет хорошо, Крош. Ты здесь, я... - голос предательски срывается.

- А где мне ещё быть? - перебивает она. И в этом простом вопросе целая вселенная.

В этот момент из коридора доносится шум. Повышенные голоса. Женский, визгливый, знакомый до тошноты. И грубый мужской. У меня дико начинает болеть голова, я закрываю глаза, пытаясь отгородиться от этого кошмара.

- Женщина, я сейчас вызову охрану! Это реанимационное отделение! Как вы вообще сюда попали?!

- Впустите меня к мужу!

- К какому ещё мужу?!

- К Чибису!

- Стоп. Так с ним жена уже. Вы тоже что ли жена? Вас две?

- А так можно было? - следом раздается смешок молодого парня, наверное, медбрата.

Люда медленно поднимается со стула. Ее лицо становится каменным.

- Сейчас разберусь, - говорит она ровным, низким тоном, в котором нет ни капли сомнения.

- Звучит как угроза, - выдавливаю я, пытаясь улыбнуться. Получается жалкая гримаса.

- Так и есть, - без тени улыбки отвечает она и выходит из палаты, мягко закрыв за собой дверь.

Глава 25. Людмила

Дверь закрывается за мной с мягким щелчком, отсекая тихое пространство палаты от гвалта коридора. И тут же на меня накатывает волна этого голоса - визгливого, выверенного на максимальное попадание в нерв. Откуда только узнала…

Яна стоит, упираясь руками в бедра, вся как воплощение оскорбленной добродетели в дорогом спортивном костюме. Увидев меня ее глаза, мгновение назад метавшие молнии в бедную медсестру, сужаются до щелочек. В них вспыхивает не просто злость, а холодное презрение.

- А-а-а-а, - растягивает она, и это «а» звучит как скрип несмазанной двери в самом дорогом спа-салоне. - Бухгалтерша. Уже тут дежуришь?

Медсестра смотрит на нас, переведя дух. Молодой санитар замер с каталкой, заинтересовавшись спектаклем больше, чем содержимым своих биологических емкостей.

Внутри у меня все сжимается в один тугой узел, чувствую, как по щекам разливается предательский жар, но потом я вспоминаю лицо Яны на турбазе, когда Женя протянул ей бумажку с номером эвакуатора. Он свой выбор сделал, сейчас его сделаю я. Бухгалтерский отдел спасения запускает процедуру взыскания задолженности по спокойствию.

Я подхожу на пару шагов, нарушая личное пространство Яны, как делают очень наглые коты.

- Яна, - говорю я, и мой голос звучит удивительно спокойно, будто я обсуждаю график поставки канцтоваров. - Евгений спит. Его состояние стабильное, но тяжелое. Врачи запретили любые волнения. Ты сейчас не к месту, как внеплановый аудит в праздничный день.

- Я его жена! - выпаливает она, но в ее голосе уже нет прежней уверенности.

- Бывшая жена, - поправляю я так же тихо, делая ударение на первом слове. - Юридически ты не имеешь никаких прав принимать за него решения. А морально... - Я делаю маленькую, театральную паузу, глядя ей прямо в глаза. - Морально ты потеряла эти права, когда бросила его и Лизу, ради какого-то фитнес-гуру, у которого, я уверена, IQ как у гантели. Или я что-то путаю?

Яна бледнеет так, что ее идеальный автозагар приобретает оттенок несвежей пармезановой корочки. Удар пришелся точно в цель. Санитар тихо фыркает, а потом делает вид, что подавился.

- Ты!.. Ты не смеешь!..

- Я-то? - хмыкаю. - Смею ещё как! - поднимаю указательный палец, будто собираюсь прочесть лекцию. - Потому что согласно внутреннему регламенту сложившейся ситуации, единственное, что нужно Жене, - это покой, грамотный уход и люди, которые смогут о нем позаботиться. Ты к ним не относишься. Уходи, Яна.

Я разворачиваюсь к медсестре, полностью игнорируя Яну, будто та превратилась в прозрачный, хотя и очень громкий, интерьерный объект.

- Анна Сергеевна, спасибо за бдительность.

Медсестра, проникшись серьёзностью момента, важно кивает. Яна что-то кричит, но я уже не слушаю.

- Гражданка, вы мешаете работе персонала, - говорит ей санитар. -Пройдемте, я вас провожу до выхода.

Не оборачиваясь, вхожу обратно в палату, опять попадая в царство тишины, писка аппаратов и дыхания Чибиса. Он лежит с закрытыми глазами, но я вижу, что веки его подрагивают. Все слышал…

Подхожу, сажусь на стул. Руки у меня больше не дрожат. Странное чувство будто я только что прошла важный, болезненный ритуал инициации. Пока защищала покой своего мужчины, сбросила старую кожу страха и надела костюм из брони и сарказма.

- Извини за спектакль в коридоре, - говорю я, наконец, выдыхая. - Вроде, сработало. Надеюсь, у нее нет личного адвоката.

Женя медленно открывает глаза, в них нет ни злости, ни обиды. Только усталость и… что-то вроде уважения. Или облегчения.

- Спасибо, - хрипит он. Одно слово, но в нем целая вселенная.

- Не за что, - отмахиваюсь я. - Это, оказывается, даже приятно. Ты представляешь, я, наверное, всю жизнь подсознательно мечтала вот так кому-нибудь сказать «бывшая жена» с нужной интонацией и посмотреть, как у человека отваливается челюсть. Наконец-то пригодилось мое увлечение сериалами.

Он улыбается.

- Страшная ты, Крош.

- Ага, особенно в гневе, - вздыхаю я, снимая пиджак, который вдруг стал очень тесным в плечах, будто от расправившихся крыльев. - Теперь ты это знаешь и обратной дороги нет. Придется тебе меня терпеть. Я, как та самая навязчивая реклама, которую нельзя отключить.

Осторожно накрываю его руку своей. Не сжимаю, а просто кладу сверху, давая понять, что я здесь и никуда не уйду.

Чибис переворачивает ладонь кверху и слабо смыкает пальцы вокруг моих. Это не объятие, а договор. Самый важный в нашей жизни. А за дверью больничный коридор стих, будто и не было никакой бури.

Тишина в палате густая и теплая, как тот плед у костра, в котором я выглядела пряничным человечком в глазури. Пальцы Чибиса все так же лежат на моих. Кажется, это единственная точка опоры во всей вселенной, если не считать капельницу, которая, конечно, тоже держит его весьма надежно.

- Люд... - его голос срывается на шепот, хриплый, как старое радио. - Лизу... не оставляй ее одну. Особенно сейчас. Она напугана, а видя меня таким... Она может замкнуться.

Я слегка сжимаю его руку.

- Не беспокойся. Я поговорю с ней и все объясню. Она побудет у меня, с Костиком. Они в одной школе, помнишь? Будут вместе делать уроки.