Рынок чувств: отыграть назад - Кэт Лорен

– Просто боюсь, что они узнают больше, чем нужно, – шепнула я, и пальцы непроизвольно сжали чашку.

Я впервые за все утро не могла допить кофе. Руки дрожали, а в голове гудел только один вопрос: "видел ли это Артем?"

Телефон не умолкал все утро. Уведомления, упоминания, какие-то отметки в соцсетях – фотографии, заголовки:

«Громкий поцелуй на фоне миллиардного проекта». «Зарянские снова вместе вышли в свет после долгого перерыва!»

Я смотрела на все это и чувствовала, как будто кто-то выворачивает меня наизнанку. Потому что в этих кадрах я была не собой. Не Марией. Не той, кто пряталась от Андрея, заводила новый номер, встречалась с Артемом в тишине загородных улиц.

На этих снимках я была «женой Зарянского». И теперь весь город это видел.

А значит, мог увидеть и он.

– Ты вообще слушаешь меня? – Лаура ткнула в меня ложкой. – Я тебе говорю, вы с Андреем вчера выглядели, как пара из журнала. Хотя почему «выглядели»? Так оно и есть. Но ты поняла меня. Некоторые издания ваше фото разместили на обложку.

– Прекрати, – выдохнула я, пытаясь спрятать лицо за кружкой с латте. – Мы просто притворялись.

– Ага, «притворялись». Это сейчас так называется, да? – Лаура приподняла бровь.

Я не ответила. Просто вжалась в стул и почувствовала, как внутри все переворачивается. Если Артем видел эти фото, он больше не напишет и не позвонит.

Вспомнила, как весь вчерашний вечер проверяла телефон, не решаясь открыть мессенджер. Уведомление от него мелькнуло еще утром – «Как дела?» . Но я так и не ответила.

И вот теперь, сидя в маленьком кафе возле универа, я молилась, чтобы Артем никогда не узнал.

Пусть думает, что я просто студентка, у которой сложная история. Пусть верит, что я свободна. Пусть все останется как есть.

– Артем писал тебе? – спросила Лаура, кивнув на телефон.

Я отрицательно покачала головой.

– Возможно, он уже давно все прочитал, поэтому молчит.

Мне было нехорошо от мысли, что сделала больно парню. Он этого не заслужил.

– М-да… Ты заигралась, подруга, – неодобрительно цокнула девушка.

Я пронзила ее испепеляющим взглядом.

– Ты сама меня подталкивала замутить с ним.

Лаура лишь отмахнулась.

– Проехали. Ты сегодня сама не своя, – вздохнула она. – Может, тебе надо отдохнуть? Поехали отсюда?

Я хотела что-то ответить, но в этот момент по залу пронесся тихий гул. Кто-то вошел. Звякнул колокольчик у двери. Я подняла глаза и увидела ребят из параллельной группы. Они посмотрели в ответ и стали перешептываться. Сердце сразу сжалось.

Отвернулась. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, о чем они говорили. Отвратительно. Как теперь ходить на пары, если за моей спиной все время кто-то будет шушукаться?

Телефон не унимался. Я отключала звук обычно, пока была в универе. Айфон вибрировал от каждого звонка и входящего сообщения. Я игнорировала их всех.

– Я бы на твоем месте сменила сим-карту, – сказала подруга, косясь на экран.

Я устало пожала плечами.

– Они перестанут звонить рано или поздно. Нужно только перетерпеть этот ажиотаж. Меня больше беспокоит вот это, – кивнула на толпу ребят.

Лаура посмотрела в сторону ребят и удивленно выгнула бровь.

– Больше не о чем поговорить? – презрительно крикнула она молодым людям, и те тут же отвернулись.

Моя подруга никогда не отличалась скромностью. Она всегда перла как танк, никого не стесняясь.

– Спасибо, – прошептала я, и Лаура крепко взяла меня за руку в качестве поддержки.

– Всегда…

Телефон на столе вновь завибрировал. На автомате я вновь взглянула на экран, и мои легкие перестали работать. Высветилось имя, от которого сердце мгновенно ушло в пятки.

Я повернула телефон подруге. Она удивленно вздернула бровь, видя имя Андрея на экране.

– Возьми! – подтолкнула Лаура меня. – Вид у тебя такой, будто тебе звонит налоговая.

Я судорожно вздохнула и нажала «ответить».

– Да?

– Мари, – Голос Андрея был низкий, ровный, но на том конце чувствовалось напряжение в его тоне. – Ты в порядке?

Я замолчала на несколько секунд, будто проверяла, не показалось ли мне.

– Да, – наконец, ответила я. – Но мне, не переставая, звонят.

– Не бери трубку. Ни с кем не разговаривай, – произнес он твердо. – Я уже дал все необходимые распоряжения. Специально обученные люди занимаются этим вопросом.

– Андрей, я…

– Просто пообещай, – перебил Зарянский. – Не отвечай. Даже если будут представляться какими-то знакомыми. Не разговаривай с этими людьми. Они хотят информации. Любой. Одно твое слово может быть вывернуто против тебя.

Я тихо вздохнула и кивнула, хотя муж и не увидел бы моего смиренного вида.

– Хорошо.

Повисла пауза. Долгая, тягучая. Никто из нас не говорил ни слова.

Где-то в глубине кафе играла фоновая музыка. Что-то из старого джаза. Но я отчетливо слышала, как билось мое сердце быстрее обычного.

– Все будет хорошо, – наконец, произнес Андрей чуть тише прежнего. – Я обещаю.

Обещает…

– Просто все это очень неприятно…

Я подавила неприятный ком в горле.

– Доверься мне. Я во всем разберусь.

Лаура сидела напротив, внимательно следя за мной, но не вмешивалась в разговор.

– Маш… – Андрей будто колебался. Было слышно, как он вздохнул, и как где-то вдалеке зашуршала бумага. – Все будет хорошо, – вновь повторил он.

– Я знаю…

Не в силах выносить этот разговор, я повесила трубку первой. Медленно положив телефон обратно на стол, подняла глаза на подругу.

– И? – спросила Лаура, прищурившись.

– Предупредил, чтобы я не разговаривала с журналистами.

– Ты вся дрожишь. – Она подалась вперед и взяла меня за руку. – Что ты почувствовала, когда услышала его голос? Страх? Может, воспоминания вчерашнего поцелуя заставили тебя так волноваться?

Я опустила взгляд на наши сцепленные руки. Все смешалось: вина перед Артемом, боль от старых чувств и страх, что все вылезет наружу, приукрашенное сверху дерьмом.

– Хочу его увидеть… – прошептала, возвращая взгляд на подругу.

– Кого? – уточнила Лаура.

– Его…

Глава 16

Андрей

Я ехал домой на автопилоте. Вновь пошел снег. Редкие хлопья превращались в плотную пелену, смазывая городские огни. Дворники лениво скребли стекло, оставляя мутные полосы, будто даже они устали.

Радио было выключено. В салоне – только низкое гудение двигателя и тихий шорох шин по асфальту. Я не хотел думать, но мысли лезли сами. Мария Белова. Теперь это имя знала вся Москва.

Меня всегда раздражали журналисты – эти вездесущие падальщики с улыбками, за которыми скрывался только голод.

Но сейчас раздражение переросло в злость. В ту тяжелую, плотную злость, что сидит под кожей и не дает дышать.

Я понимал: жизнь моей жены разделилась на «до» и