Рынок чувств: отыграть назад - Кэт Лорен

Я отключился. Сел в кресло, глядя на огонь, и провел ладонью по лицу. Я чувствовал себя смертельно уставшим, как человек, который слишком долго держал все под контролем. Сил не осталось. Каждое мое «да» – это «нет» себе. И я устал от этой арифметики выживания.

Единственным моим желанием было: чтобы моя жена не видела эти страницы, мерзкие комментарии, и чтобы сохранила хоть кусочек покоя.

Телефон мигнул уведомлением. Новое сообщение от Климова:

«Нашли IP-адрес. Могу выехать».

Я написал в ответ:

«Не нужно. Я сам. Скинь адрес».

Я встал, взял пальто и вышел в заснеженную ночь. И, закрывая за собой дверь, произнес в пустоту:

– Пора кое-кого закопать.

Если хоть кто-то посмеет тронуть ее, мою жену, я лично сотру его из этой гребаной жизни.

***

Координаты от Климова привели меня в другой конец Москвы, туда, где асфальт уже давно не ремонтировался и где, помигивая время от времени, висели фонари на столбах.

Свернув с главной дороги, оказался в узком переулке между гаражами: старые железные ряды, заколоченные ворота, самодельные шлагбаумы. Как только машина притормозила, я понял, что место необычное. Это не простая квартира или что-то в этом роде.

Передо мной показалась вывеска, выцветшая от времени: «Клуб 24/7», где «24» уже наполовину стерлось, а «7» все еще держалось за свою жизнь.

На мгновение я пожалел, что поехал сюда один. Приезжать в место, подобное этому, на Lamborghini Urus было самоубийством. Но все же я сделал это.

Внутри – не бар и не подполье, а то, что обычно зовут компьютерным клубом: длинные столы, провода, мониторы, запах электронных сигарет и приторность энергетиков, витающих в воздухе. Куча молодых лиц под капюшонами, глаза, светящиеся от синего света, и музыка – не громкая, но упорная, электронная, как шум холодильника.

У дверного проема сидела девушка-администратор. Панк, судя по виду. Растрепанные черные волосы, пирсинг на лице, яркий макияж, одежда, как будто взятая из секонд-хенда на соседней улице. На плече у нее болтался бейдж с непонятным ником. Она посмотрела на меня с веянием удивления и скуки.

– Что вам нужно, дядя?

Голос девушки был мягкий, но с ноткой вызова. И что вообще значит «дядя»?

– Мне нужно знать, кто сидел за этими компьютерами, начиная со вчерашнего вечера, – сказал коротко. – IP-адрес у меня есть. Я могу его показать.

Она посмотрела на экран, потом на меня, потом снова на монитор. За ее спиной находился, по меньшей мере, десяток лиц, за игрой. Кто-то выкрикнул что-то, и смех разлился по залу.

– У нас тут не «служба статистики».

– А камеры?

– Только над стойкой, – сказала админ, тыкая пальцем вверх. – И они не работают уже давно.

Надежд было мало, но я решил попытать удачу:

– А вы не записываете посетителей?

– Нет, – ответила она. – Никаких личных данных.

Психанув от безысходности, я вышел обратно на улицу. Холод ударил в лицо. Я встал у машины и посмотрел на вывеску «Клуб 24/7», размышляя, что же делать дальше.

Глава 17

Мария

Я приехала в клинику к отцу рано утром. На улице был легкий мороз, который щипал щеки, а солнце только начинало подниматься над городом. Я стояла на парковке, выдыхала облака пара и смотрела на здание. Уже почти полгода мой отец здесь лечился, и иногда мне удавалось навещать его, но не так часто, как этого бы хотелось. Чувство вины терзало меня каждый раз, когда я думала об этом.

Я любила его. По-своему. Но счастливых воспоминаний из детства у меня почти не было. Я помнила только запах алкоголя и дрожь в его руках, когда он пытался удержаться на ногах. Папа часто был пьяным, и моя любовь к нему формировалась в противовес этому.

Коридор клиники встретил меня тихим спокойствием. Белые стены, приглушенный свет, запах антисептика и легкий аромат моющих средств.

В прошлый раз, когда приезжала, отец заметил запах перегара от меня. Я тогда оправдывалась, но увидела у папы тревогу и страх, что могу повторить его путь. И теперь, когда открывала дверь палаты, я была абсолютно трезвой. Ни капли алкоголя, ни тени запаха. Мне хотелось показать ему, что могу быть рядом, не принося в жизнь его прошлых демонов.

– Доченька… – его голос прозвучал тихо, но с легкой тревогой.

Папа сидел на краю кровати, когда я вошла.

– Я так рад тебя видеть!

Медленно подошла и обняла отца. Отстранившись, я улыбнулась и села на стул рядом.

– Как твои дела?

– Все хорошо, пап, – ответила я спокойно, улыбаясь отцу в ответ.

Он кивнул, будто проверяя, верить ли мне, и немного расслабился. В глазах была заметна тревога, но также была радость, что я пришла. Отцу запрещен телефон, пока он здесь, поэтому я время от времени приезжаю, но врач сказала, что часто не нужно.

– Как твои дела? Тебе не скучно здесь?

Отец отмахнулся, будто не хотел говорить об этом.

– За меня не волнуйся. Я полон решимости изменить свою жизнь ради тебя.

Папа взял меня за руку и вопросительно посмотрел в глаза.

– Ты сегодня опять одна. Где твой муж? – тихо спросил он, словно боясь, что его вопрос может сорваться в публичное пространство. – Или ему противно видеть меня?

Я почувствовала, как сердце сжалось. Ответить прямо не могла. Я еще не готова была говорить ни о разводе, ни о том, что происходит в моей жизни сейчас, поэтому просто опустила взгляд на руки.

– Пап… – сказала я тихо, – у нас с Андреем все в порядке. И, поверь мне, мой муж не думает о тебе плохо. Ведь это он оплачивает твое лечение здесь, не забывай.

Отец внимательно посмотрел на меня, и я увидела в его глазах ту смесь любви и тревоги, которая никогда не покидала их. Разве что, когда папа был сильно пьян и не понимал, где он и с кем находится.

– Я очень за тебя переживаю, – сказал папа после паузы. – Мне важно, чтобы ты была счастлива. Чтобы у тебя было все хорошо.

Я кивнула, сдерживая дрожь в голосе.

– Знаю, – ответила ему. – Спасибо, пап…

Я потянулась к своему родному человеку и обняла его, а он обнял меня в ответ. Мы молчали несколько минут. Я ощущала, как отец делает медленные вдохи, пытаясь не показывать слабость, хотя тело выдавало его. И тогда я поняла: несмотря на всю сложность наших отношений, несмотря на его алкогольное прошлое, несмотря на годы, в которые видела