Пирог с корицей - Аля Гром

собирали сведения буквально по крупицам, но на нас постоянно кто-то охотился. И последнее нападение мои друзья не пережили. Нападавшие были в масках, думаю, обычные наемники, но уверен, что за этим стоит Самуэль.

— Мне очень жаль, — прошептала Ярмилка, потом потянулась к мужчине, пока он лежал с закрытыми глазами, и осторожно вытащила из золотинок черные точечки в районе головы и сердца.

«Не знаю, говорит ли он правду, но его сердце и голова болят постоянно — подумала она огорченно».

— Мы пойдем, — сказала она, вставая, — отдыхайте. Потом позвала Тима, и они оба вышли из комнаты.

После обеда Ярмилка навестила сестру, передала ей послание от Марии, помогла распаковать мешки с травами, рассказала о новых сборах. Но ее сердце было не на месте. Мысленно она снова и снова возвращалась к оборотню, представившемуся другом короля. И каждый раз она спрашивала себя, готова ли полностью довериться ему, и хватит ли у него сил помочь Тимьяну.

Вернувшись вечером на постоялый двор, где они остановились с дядькой Михеем, она сидела в комнате в ожидании ужина и общалась с волком:

— Да, пожалуй, первый раз за эти два года я назвала тебя Тимьяном, понимаешь? — трепала она большую голову, которая лежала у нее на коленях, — Как думаешь, тебе понравиться быть человеком?

Волк зевнул и с интересом посмотрел на Ярмилку. Та лишь вздохнула.

— А мне будет жаль расставаться с тобой. Ну вот что это за наказание такое, а? Сначала Сэм, потом Александр, а теперь еще и ты, — всхлипнула она от жалости к себе, — все вы уходите и бросаете меня одну. Разве это честно?

Из глаз Ярмилки покатились слезинки, которые волк тут же слизал своим горячим языком.

— Фу, Тим! Ну что за манеры! А тебе еще принцем быть! Ну серьезно, сколько раз просила, меня не облизывать? — Ярмилка встала и пошла искать воду, чтобы умыться. По дороге ее встретила девчонка, убирающая комнаты и попросила зайти к раненному, сказав, что тот ее спрашивал.

Ярмилка вернулась за Тимом, и они вместе вошли в комнату к оборотню.

— Ты спрашивала, есть ли вариант всё исправить?

Ярмилка молча кивнула.

— Ну, мы можем оставить все, как есть. Этот волк никогда не соединится с человеческим разумом, еще лет тридцать проживет и умрет обыкновенным зверем. Не знаю, почему он слушается тебя и так предан, возможно это пока он не встретил свою пару, волчицу.

Ярмилка обиженно вздохнула. Ей совсем не нравилась перспектива делить своего волка даже с волчицей.

— Второй вариант — обернуть его в человека, но так как тот ни разу не оборачивался, то он и не рос, а значит там будет младенец. Кто его будет воспитывать и зачем? Ты скоро захочешь выйти замуж, и чужое дитя будет лишнем в молодой семье. А на трон он никогда не сядет без зверя.

— Но есть и третий вариант, — тяжело вздохнул оборотень, — Но он и самый сложный.

— Какой, — глаза девушки загорелись от надежды.

— В соседнем с нами королевстве, у драконов, есть одно интересное растение. Рост-трава. Бывает, что в драконьем гнезде погибают оба родителя, а у них, в отличие от нас нет большого количества родственников и тогда, чтобы дети выжили, одного из них опаивают этой травой. И буквально за одну ночь он из ребенка превращается во взрослого человека и может обращаться в дракона, чтобы защитить гнездо и свой род.

— О светлые! Я даже о драконах никогда не слышала, — вздохнула смущенно Ярмилка, — не то, чтобы о рост-траве.

— Да, — согласно кивнул оборотень, — о ней действительно мало кто знает. И достать ее будет нелегко. И что самое страшное, я не знаю, подействует ли она на принца оборотней, — сказал он, с сомнением посмотрев на Тима.

— Ты хочешь стать человеком? — спросила вдруг Ярмилка у волка.

Он внимательно посмотрел на девушку и моргнул.

— Ну, принц готов попробовать, — сделала свой вывод Ярмилка и повернулась к оборотню, — завтра мы вернемся в деревню, а вы оставайтесь здесь, поправляйтесь. А когда будете готовы — поезжайте за травой.

Оборотень согласно кивнул.

Глава 13. Новости

За ужином в таверне Ярмилка была молчалива и старалась побыстрее разделаться с едой, так как её волк томился снаружи — хозяин таверны был категорически против зверей в обеденном зале, даже если они умные, послушные и воспитанные. Дядька Михей тоже был задумчив. Он, конечно, не знал, всей истории, но прекрасно помнил, как сам лично встретил полицейского на подъезде к деревне и по его поручению передал письмо и маленького волчонка на воспитание Ярмилке. То, что она девочка необычная, уже понимал не только он, но и многие жители деревни, которые боготворили девушку, вытащившую их или их близких с того света с помощью своих чудодейственных отваров. Во всей деревни может только ее мать да сестра не видели в Ярмилке ничего особенного, но, как говориться, зависть слепа.

— Ну что, Ярмилка? — не выдержав, спросил дядька Михей, — Что дальше-то, а?

— А? — девушка была настолько погружена в свои думы, что даже не услышала вопроса.

— Я спрашиваю, что дальше? — покорно повторил дядька Михей.

— Ну, завтра после завтрака в магазин зайду, учебники с книгами выберу и, в принципе, все, можно ехать, — пожала плечами девушка.

— Да я не о том спрашиваю, — покачал головой дядька Михей, — дальше-то что будет? Вот ты книги постоянно читаешь, учишься, как благородная, да еще волка воспитываешь. И с раненым этим, тоже нашла о чем поговорить… Вот я и думаю, скоро ли ты от нас уедешь? И куда? В столицу или в Академию магии поступать будешь?

Ярмилка от таких вопросов подвисла. Давно, года три назад Сэм уже задавал ей подобные вопросы. О ее будущем, о ее возможностях. Но с тех пор ни одна живая душа ею не интересовалась. Людям обычно нужны были только лекарства, да помощь с больным. Ну, максимум о здоровье матушки или сестрицы спросят. А вот, чтобы о самой Ярмилке кто говорил, к такому она не привыкла. И у девушки впервые возник вопрос к самой себе.

«И действительно, а что дальше? Вот я читаю, столько всего знаю и по географии, и по истории, даже этикет дворцовый, и руны различаю, и знаки клятв магических… да, много чего, о чем в деревне и не слышали… А зачем мне все это, если я травницей быть собираюсь… Или уже нет? Хочу ли я жить в деревне, как моя мать, всю жизнь… Нет, лес, конечно, люблю… но ведь мир — он