Прощение - Джулия Сайкс

— Я тоже этого не хочу, — я расслабляюсь, ожидая его следующего шага.

После сильного страха и тоски, пережитых днем, я хочу быть близкой со своим мужем. Мне не хочется сейчас вступать с ним в борьбу за власть. Все, чего я хочу, это обнять его и позволить ему обнять меня, но у него есть другие, более порочные идеи.

Он на мгновение ныряет в шкаф, а когда возвращается ко мне, в руках у него толстая черная палочка с привязанным к ней шнуром. Сначала я думаю, что это вибратор, но у него нет округлой головки. Вместо этого он вставляет в него узкий закругленный штекер, прикрепленный к длинному кабелю, который заканчивается металлической серебряной пластиной.

— Что это? — спрашиваю я с любопытством, но и слегка встревоженно.

Легкая дрожь страха пробегает по мне, подпитывая мое растущее вожделение. Я уже влажная и готова для него, и мои внутренние мышцы сокращаются в ожидании его члена.

— Это фиолетовая палочка, — отвечает он, как будто это все объясняет.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Вот увидишь, мой любопытный питомец.

Он засовывает металлическую пластину за пояс, так что она надежно прилегает к бедру.

Я озадаченно наблюдаю за его странными действиями.

Он быстро целует меня в лоб. — Доверься мне.

— Хорошо, — говорю я с тяжестью клятвы.

Его самодовольная улыбка немного торжествующая, и я улыбаюсь ему в ответ.

Затем он вставляет волшебную палочку в розетку рядом с кроватью и кладет ее на тумбочку.

Его сверкающие зеленые глаза приковывают меня к себе, как бабочку. — Ты готова?

Я облизываю губы. — Готова к чему?

Его улыбка становится жестокой. — За все, что я захочу с тобой сделать.

Я поднимаю подбородок и открываюсь ему, позволяя заглянуть прямо в мою душу. — Да, мастер.

— Стой очень тихо ради меня, — приказывает он, медленно опуская руку к моему предплечью.

Мои брови хмурятся в течение долгих секунд, которые ему требуются, чтобы преодолеть пропасть между нами. Все мое тело сжимается от предвкушения, и каждый дюйм моей плоти оживает для него. Моя кожа, кажется, потрескивает и танцует, но в тот момент, когда его пальцы оказываются рядом с моей рукой, разлетаются настоящие искры.

Я кричу скорее от шока, чем от боли, когда электрическая дуга проскакивает между нами в виде шипящей, крошечной молнии. Он сокращает небольшое пространство, разделяющее нас, и в тот момент, когда его кожа соприкасается с моей, искра исчезает.

— Что... - я задыхаюсь. — Я не понимаю.

— Пока я прикасаюсь к тебе, мы привязаны друг к другу, — объясняет он. — Но если есть небольшой разрыв...

Он отстраняется, и еще одна острая искра танцует между нами. Это покалывает и обжигает, и на этот раз он позволяет этому задержаться на несколько секунд. Он вытягивает руку, и каждый палец становится электрическим, поглаживая мою руку с обжигающим удовольствием, граничащим с болью.

Я на мгновение ерзаю, ошеломленная странным, новым ощущением.

Его прикосновения поднимаются вверх по моей руке, оставляя горячие линии на моей чувствительной коже.

— Я тоже это чувствую, — рычит он.

Он отстраняется, разрывая связь. Я не уверена, мой короткий вскрик — от облегчения или от потери. Его низкий смешок растекается по мне, как теплый мед, и я выгибаюсь ему навстречу, как кошка, ищущая большего внимания.

— Маленькая жадина, — говорит он глубоким и снисходительным голосом. — Скажи мне, что хочешь большего. Умоляй меня помучить тебя.

Я делаю паузу. — Но ты сказал, что тоже это чувствуешь. Тебе больно?

Его глаза, кажется, светятся, как у моего личного демонического принца. — Сегодня мы будем страдать одинаково, моя королева.

Он не сводит с меня горящего взгляда и медленно опускает руку к моей груди, давая мне время отказать ему.

Я не шевелю ни единым мускулом; я просто выгибаю спину для него и жду искр. Я его жена, равная ему. Дэйну нравится контролировать себя, но он готов пострадать за меня.

Он говорит, что не может жить без меня. В этот момент я верю, что он действительно сделал бы для меня все. Он поместил в меня маячок, потому что так отчаянно нуждался во мне, что не мог вынести мысли о том, чтобы потерять меня. Это неправильно, что он сделал это без моего согласия, но теперь, когда он предложил мне то же самое взамен, я знаю, что могу доверять ему всем своим сердцем.

Его длинные пальцы скользят по изгибу моей груди, и я начинаю дрожать к тому времени, как по телу пробегают искры. Я вскрикиваю от покалывающего ожога на одном из самых нежных участков моего тела, но я знаю, что на кончиках пальцев Дэйна тоже есть чувствительные нервные окончания. Он испытает ту же острую, сладкую боль, которая мучает меня.

Осознание приходит прямо мне в голову, и я издаю низкий стон острой потребности и вожделении к нему. Власть, которую я имею над этим грозным человеком, не похожа ни на что, что я когда-либо знала, и я жажду большего.

Он играет с другой моей грудью, обводя сосок, но не касаясь тугого бутона. Он пульсирует в такт моему сердцебиению, боль отдается эхом в моей киске. Мои половые губы набухли и увлажнились от возбуждения, а клитор бешено пульсирует.

— Дыши, Эбигейл, — напоминает он мне, когда я содрогаюсь под его жестокими эротическими, возбуждающими прикосновениями.

Я повинуюсь, делая глубокий вдох. Когда я выдыхаю, он щелкает только указательным пальцем, концентрируя искры в одной шипящей точке, которая горит жарче, чем все пять вместе взятые. Молния танцует прямо над моим соском, и я вскрикиваю от боли.

Мое естество сжимается, и оргазм врывается в меня с внезапной, безжалостной силой.

Его низкий смех смешивается с моим восторженным криком, и он проводит пальцами по другому соску, продлевая мое освобождение.

— Ты так идеально подходишь мне, — хвалит он. — Моя прекрасная жена.

Он наконец отстраняется, разрывая мучительно сладкую связь. Я обмякаю, и все, что я могу сделать, это тяжело дышать и смотреть на своего мужа, любуясь твердыми линиями его мускулистой груди и рельефным прессом. Он нависает надо мной, невероятно внушительный, и я чувствую себя восхитительно маленькой в его тени.

Он хватает меня за бедра, заземляя нас, и перекатывается на спину. Он легко устраивает мое тело так, что я оказываюсь верхом на его лице, моя трепещущая киска всего в нескольких дюймах от его сочного рта.

— Я собираюсь освободить твои бедра, а затем ты оседлаешь мое лицо, — командует