Все началось с измены - Анна Филин

руки и опускает в воду. Придерживая, начинает объяснять основы удержания на плаву. Потом предлагает ей самой попробовать, уговаривая, что с ней ничего не случится. Даша требует держать ее крепче и следить, чтобы не утонула.

— А то мама ругать меня будет.

Сашка плещется, подныривая под сестру и вызывая новый всплеск хохота и визга. Так, наверное, выглядит семейное счастье…

Спустя какое-то время Дмитрий командует всем идти в сауну.

Заворачивает Дашку в полотенце, подхватывает на руки и несет ее радостную греться.

И наконец-то дети чувствуют голод. Переодеваются в сухое, заматывают головы полотенцами, и мы направляемся в гостиную, — или как это называется? — где располагается обеденный стол.

За ужином, понятное дело, и с набитыми ртами разговаривают, и фоткают еду и себя с ней. Весело и невоспитанно!

После ужина Дашу «выключает». Дмитрий разжигает камин и перетаскивает тушку дочери поближе к огню. Усаживает к себе на колени, и мы сидим, щиплем виноград, смотрим в огонь и лениво переговариваемся.

— Может, у меня заночуете? — с надеждой спрашивает Дмитрий. Время приближается к одиннадцати ночи.

— Нет, мы домой, — отвечаю я за всех.

Рано нам оставаться на ночь у мужчины. Ни к чему это.

Дмитрий ничего не отвечает, и мы начинаем собираться. А едва подъезжаем к подъезду, как начинается леденящий душу кошмар.

Саша ведет полусонную Дашку за руку, я следом, Дмитрий замыкает шествие. И тут из машины выскакивает бывший с перекошенным лицом.

— Другого себе завела⁈

Он делает шаг в нашу сторону, а в руках у него склянка, на литр примерно. Он откупоривает ее и злобно рычит:

— Ну, посмотрим, кому ты нужна будешь…

Рукой в перчатке он откидывает крышку и ускоряется. Между нами метра два.

Дмитрий подхватывает Дашку и Сашу.

— Защищай сестру! — одним броском он откидывает их в сторону, на заснеженный газон.

Разворачивается, а бывший уже делает замах. Дальше все происходит как в замедленной съемке.

Дмитрий отталкивает меня, и я впечатываюсь в подъездную дверь. Больно ударяюсь головой. Он кидается на бывшего. И в этот момент из склянки на Дмитрия льется жидкость.

Он опрокидывает бывшего, и они кубарем валятся на землю. Бывший рычит, выкрикивает проклятия и обидные слова про меня, Дмитрий тоже не отстает. Вот только странно жмурится. И наконец ему удается выбить слекляшку из рук бывшего.

В этот момент подбегает водитель, бьет ногой по лицу бывшего и замирает над Дмитрием.

— Вам надо в больницу. Немедленно.

Поворачивается к отползающему бывшему и кричит:

— Чем ты его облил?

Бывший в ответ матерится и, размазывая кровь по лицу, на четвереньках ползет к машине.

Дмитрий пытается снегом смыть с лица опасную жидкость. Но Николай хватает его за руку в последний момент.

— Нельзя. Если кислота — хуже будет.

Глава 22

Тут я отмираю.

— Чего стоим? Быстро в машину! Саша вперед. Дашка, со мной.

Николай помогает довести Дмитрия, вталкивает в машину и срывается с места.

— Куда ехать?

Дмитрий достает из кармана трубку, разблокирует ее и протягивает Саше:

— Набирай Оборина, хирурга из первой медсанчасти. И на громкую.

Сам он по-прежнему не открывает глаз. Я начинаю тихонько подвывать, Николай приказывает сухими тряпками обтереть лицо и руки Дмитрия. Я сдергиваю с себя шарф и наклоняюсь над ним. А у него вместо лица — ожог, как от огня, и уже проступают волдыри, и руки в таком же состоянии.

— Димыч, давай быстро. Я моюсь перед операцией… Со скорой пациента доставили, — раздается из трубки.

— Погоди мыться, меня чем-то облили на улице, лицо жжет, глаза открыть не могу, и вонь страшная, — глухим голосом пугает всех Дмитрий.

— Ко мне, быстро! Я Мишку направлю. Главное — не трогай руками и не вздумай ничем смывать. Сколько тебе ехать?

— Минут пятнадцать, — отрывисто говорит Николай и прибавляет скорость.

Двенадцатый час, дороги практически пустые, но мне кажется, что мы едем целую вечность. Почему так медленно⁈

Дашка завывает, глядя на лицо Дмитрия. Его цвет сменяется на багряный и отекает на глазах.

В приемный покой мы врываемся все вместе. Николай и Саша тащат под руки Дмитрия. Мы с Дашкой позади, обе в слезах и обмороках.

— Миша! — орет Николай, пугая криком сестер и пациентов, сидящих здесь, возле стен.

Из одной двери выглядывает мужчина в светло-зеленой рубашке, штанах и медицинском чепчике на голове.

— Чем облили? Как давно? — закидывает он нас вопросами.

Медбратья подкатывают коляску, с Дмитрия срывают пальто, оно, кстати, все в странных дырах.

Мы наперебой с Николаем отвечать и бежим за коляской, на которой увозят Дмитрия. Он молчит, опустив голову на грудь. Мне очень страшно. В первую очередь из-за того, что на его месте сейчас могла сидеть я или мои дети… А еще пугает, что Дмитрий не открывает глаз… Ожог кожи, безусловно, неприятно, и наверняка останутся шрамы, а вот если сожжены глаза? Это что же получается? Ценой собственного здоровья Дмитрий спас меня и детей?

Я завываю все громче. Дура! Надо было остаться у него. Но кто мог такое предугадать?

Поднимаемся на лифте на какой-то этаж.

— Срочно реактивы. Позовите Петровну, закатывайте в операционную.

Перед нами закрывают дверь.

— Нельзя. Ждите здесь.

Я обнимаю детей, и мы втроем опускаемся на лавку и начинаем плакать.

— Я отгоню машину, закрою и вернусь, — Николай уходит, и мы остаемся наедине со своим ужасом.

Меня только сейчас накрывает, начинается дрожь и усиливаются рыдания. Я крепче обнимаю детей и продолжаю бояться того, от чего загородил нас собой Дмитрий.

У сына звонит телефон, но, судя по сигналу, не его. Он достает трубку, на экране надпись «Оборин хирург». Саша отвечает, ставя на громкую.

— Что у тебя? Я передал пациента другому хирургу.

— Дмитрия увезли в операционную, мы ждем… — отвечает сын чужим, незнакомым голосом.

— Где вы? Какой этаж? Миша забрал?

— Да, Миша, какой этаж — не знаю.

— Понял. Сейчас приду, — отключается хирург.

Внутри поднимает голову надежда на благополучный исход дела. Мне отчаянно хочется верить, что если за Дмитрия возьмется хирург, то все пройдет гладко.

Возвращается Николай и присаживается на лавку напротив.

Спустя время — я не знаю, сколько прошло, лишь пытаюсь услышать, что происходит за дверями — мимо нас проходит средних лет дядечка, одетый как все врачи, с окладистой бородой и в очках. Останавливается и обращается к Саше:

— Ты с Димкой приехал?

Мы все подпрыгиваем на месте.

— Спокойно. Сейчас разберемся, — успокаивающе поднимает дядечка руку и заходит в операционную.

Еще через время оттуда выходит Миша. Хмурится и подходит к нам.

— Электролитом его облили. Останутся