Месть бывшему. Мы теперь с тобой соседи - Оксана Барских

Глава 25

Знакомство с сестрами Родиона проходит чуть напряженнее, чем с его друзьями. Я чувствую, что меня оценивают, но в конце концов Родион дает понять семье, что я его выбор, и они перестают наседать на меня с многочисленными вопросами. Общение уже не похоже на допрос, и я постепенно расслабляюсь.

А вот Анютка всем понравилась с первого раза. И старшей Марине с ее двумя дочками-погодками пяти и шести лет. И младшей Варваре с ее тремя парнями-сорванцами.

Мать его не приехала, старается с ним меньше видеться, но я этот вопрос не поднимаю. Вижу, что Родион слегка мрачен, не хочу его лишний раз расстраивать.

— Это так странно, Родь, — говорю я ему, пока он везет нас с Аней домой. — Я еще на твое предложение не согласилась, а ты меня с семьей знакомишь.

— Никто не запрещает нам быть сожителями, если что. Да и тебя это ни к чему не обязывает, я просто хотел показать тебе, что я серьезен и скрывать тебя не намерен. Да и сестрам объяснить, ху из ху.

— Я думаю, они поняли, — прячу улыбку я за волосами, а сама зажмуриваюсь.

Чувствую, как сладко сжимается солнечное сплетение.

— Ты сегодня останешься? — спрашиваю я у него спустя минут пять, пока он уверенно лавирует в потоке машин на дороге.

Он не успевает ответить. В этот момент ему звонят, и пока мы стоим в пробке он отвечает.

— Майор Суворов, — отвечает грубоватым низким баритоном, и я в очередной раз удивляюсь, как он меняется, когда говорит не со мной.

— Мне тебя учить допросы проводить, Харламов, или ты звонишь мне поныть?!

Родион косится на меня и явно едва сдерживается. Хочет сказать крепкое словцо подчиненному, судя по знакомой фамилии, но при мне не позволяет себе использовать нецензурную лексику.

— Я завтра приеду и тебе глаз на… седалище натяну! — выплевывает он, но отворачивается, как будто я так его разговор не услышу.

Я отвлекаюсь на телефон, а когда он заканчивает распекать Харламова, который часто косячит, как я уже успела заметить, касается моей руки.

— Прости. У нас дело сверху спустили, так что я не мог не ответить.

— Всё хорошо. Я всё понимаю, это твоя работа. Ты сейчас в участок?

— Нет, разве я откажусь от чашки чая на ночь от любимой женщины из-за идиота-подчиненного? — ухмыляется он и резко наклоняется, целует меня в губы, после чего возвращается в прежнее положение и дает газу. Пробка потихоньку рассасывается.

— А как же дело?

— Не убежит никуда. Завтра пораньше встану и поеду. Решу вопрос как-нибудь.

Он никогда не вдается в подробности своей работы, а я и не настаиваю. Чувствую, что там жестко всё и явно мне, как женщине, не понравится.

В груди разливается тепло, когда он выбирает меня. Всё-таки каждой женщине это куда важнее, чем все деньги мира, которые мужчина может заработать.

Анютка к приезду просыпается, так что пока я ставлю чайник и накрываю на стол, Родион отвлекает ее, рассказывая специфические сказки. Немного с полицейским уклоном, прислушиваюсь я иногда.

— И тогда храбрый заяц арестовывает бандита-волка…

Улыбаюсь и качаю головой. Надо будет всё-таки проконтролировать, чтобы он не увлекался.

— Она уснула, — приходил он на кухню буквально минут через пять, когда я снимаю заварочный чайник с плиты. Так он получается вкуснее.

— Так быстро?

— Сказки про полицейских ей заходят. Сразу видно, дочь мента.

Мне бы поправить его, чтобы не забегал вперед, но что-то внутри противится этому. Наши взгляды скрещиваются, между нами витает такое дикое напряжение, что до чая в итоге не доходит. Мы оккупируем диван в гостиной и стараемся не шуметь слишком громко, чтобы не разбудить Аню.

— Ммм, — выдыхаю я в самом конце, когда Родион снова возносит меня на небеса.

— Как насчет вместе душ принять? — шепчет он, нависая надо мной. Зацеловывает шею, и я посмеиваюсь, ощущая, как по телу снова начинает гулять жар.

— Не сегодня, Родь. Спать так хочу, устала дико.

Зеваю и прикрываю глаза, слышу, как скрипит диван, когда он встает с него. Спустя минуты две из ванной доносится журчание воды, а сама я почти уплываю в сон, вот только внезапно раздается дверная трель.

— Кого это там принесло? — бурчу я, быстро накидывая на себя халат. Еще не хватало, чтобы незваный гость разбудил мне Анютку.

Я даже в глазок не смотрю, так спешу открыть дверь и прекратить этот неприятный звон.

— Что… — не договариваю. Прищуриваюсь от яркого света с лестничной площадки и вижу на пороге недовольное лицо Виктора.

— Здравствуй, Катя, — цедит он сквозь зубы, а я холодею.

Совсем забыла, что адвокат написал мне о том, что сделка прошла успешно. Так вымоталась за день, что не подумала о том, что Виктор так скоро обо всем узнает и припрется ко мне домой.

— Здравствуй, Виктор, — сглотнув, отвечаю я, кутаюсь в халат плотнее и вздергиваю подбородок.

Нечего тушеваться, я знала, на что шла. Просто бывший муж застал меня в не самый подходящий момент.

— Что за ерунда, Кать? Меня в офис не пускают. Говорят, что у холдинга новый владелец, и это не ты.

Виктор как будто всё еще надеется, что это какое-то недоразумение. Смотрит на меня с такой надеждой, что я на пару секунд тушуюсь. Даже стыдно становится, будто я леденец у младенца отобрала.

Но я готовилась к чувству стыда и поэтому воскрешаю в памяти всё то дерьмо, которое он на меня вылил, как растоптал меня и мои чувства, что быстро пресекаю на корню это нелепое неуместное чувство.

— Не я, — отвечаю я как можно спокойнее и киваю медленно.

— Что это значит?

— А это значит, дорогой, что я продала компанию твоему конкуренту, — протягиваю я, а сама замираю. Опасаюсь, что Виктор может вспылить.

Слышу, как вода в ванной утихает, и с облегчением осознаю, что в квартире я не одна. Виктор вспыльчивый. Боюсь представить, что Виктор мог бы со мной сделать.

— Кать? — неверяще качает головой бывший муж, но уже ощеривается, доходит до него, что происходит. — За что? Ты в своем уме?

— За что? — выдыхаю. — Ты серьезно? Об это меня спрашиваешь ты? Ты?!

— Не обязательно без конца повторять, чтобы донести до меня свою мысль. Ты что, затаила на меня обиду из-за какой-то измены? Продала дело всей моей жизни из чувства мести?

— Из-за какой-то измены, Вить? — повторяю я. — Нет, не из-за измены. А за свои порушенные надежды. Да и будем честны, все деньги пойдут