Бывший на Новый год - Мария Абдулова

делились в комментариях своим подобным опытом в перемешку с вопросами о цене, скидках, доставке того или иного комплекта. И теперь тех, кому она и её творчество интересно, стало ещё больше! Это ли не повод для радости?

24

Машинально проведя большим пальцем вверх, девушка прокрутила страничку вниз, остановилась на части, где большее количество постов было посвящену именно белью, и запоздало осознала один маленький нюанс. Загоревшись поделиться с Сабуровым собственными успехами, она позабыла, во-первых, о специфике своего ремесла и о том, что ему, как мужчине, тема женского нижнего белья, мягко говоря, не близка, во-вторых, предупредить его об этой самой специфике, и, в-третьих, самое страшное, что на снимках в постах именно её тело, за неимением возможностей нанимать профессиональных моделей и устраивать настоящую фотосъёмку, красовалось в белье. О том, каким образом, Марина демонстрирует свои модели, не знал никто. Артуру и маме показывала только предметные фото, на которых бельё красиво лежало либо на кровати, либо висело в художественном беспорядке на стуле, либо чинно-благородно на напольной вешалке на фоне светлых стен её спальни. Как выяснилось, им это было совершенно неинтересно и Степанова, обжёгшись об их пренебрежение единожды, не собиралась наступать на одни и те же грабли впредь и перестала показывать им что-либо, связанное со своим делом, вовсе. Одновременно с этим она также разузнала, что подписчицам и потенциальным клиенткам такие эстетичное фото напротив нравились, а снимки белья «наживую», то есть на настоящее женское тело, и вовсе собирали в разы больше просмотров, лайков и комментариев, чем она пользовалась на благо охватов своего блога и как следствие коммерческого успеха. На подобных снимках никогда не было видно её лица, только тело в красивых позах, благо в этом плане Марине всегда было чем похвастаться, и без каких-либо ярких опознавательных признаков, по которым можно было бы понять, что это именно она чуть ли не нагишом рекламирует почти прозрачное бюстье и стринги. Сейчас же загвоздка заключалась в том, что эти фото, несомненно красивые и стильные, но, как ни крути откровенные, увидел Булат. Тот самый Булат, который знал её тело наизусть и на глаз, и наощупь, и на вкус, видел его во всех ракурсах и, в конце концов, любил так, как умеет любить лишь он один, поэтому надеяться на то, что он не поймёт было глупо даже для неё. Хотя… Хотя ведь столько лет прошло и может… Может, она преувеличивала? Ведь Сабуров мог и забыть такие детали… Наверное, даже должен был, учитывая их расставание и её некрасивое поведение по отношению к нему в целом. Так сказать, с глаз долой — из сердца вон и всё в таком духе…

Девушка бросила на него осторожный взгляд, невольно затаив дыхание, и мысленно застонала. В зелёно-карих глазах, обращённых на экран, плясало пламя, знакомое до мурашек и слабости в ногах. Шесть лет назад она в нём сгорала добровольно, отдавая всю себя. Шесть лет назад оно открыло для неё такие границы взаимоотношений между мужчиной и женщиной, что прежняя (да и чего греха таить, последующая) сексуальная жизнь с Артуром казалась пресной, постной и абсолютно ей, достаточно темпераментной и активной в постели, не подходящей. Шесть лет назад Степанова и подумать не могла, что судьба или скорее собственная глупость сможет заставить её от этого пламени отказаться, а теперь… Теперь оставалось, как в музее, лишь им любоваться, держать себя в руках и помнить о пока ещё присутствующем в паспорте штампе о регистрации брака.

Булат, с трудом оторвавшись от телефона, жарко взглянул на неё, окончательно лишая шанса на самообман и сохранения их общения в рамках «просто старые знакомые». Его лицо, красивое, родное до каждой черточки, находилось так близко, что Марина чувствовала оседающее на губах горячее дыхание и слышала как в сладкой панике заходится собственное сердце. Беспечное какое, надо же… Дурное. Вслед за ним кружило голову и душа шало рвалась вперёд. Неугомонные. Бесстыдные. Пугающе честные в своей на Сабурова реакции. Даже здравый смысл и тот сдавал позиции, не особо-то и сопротивляясь происходящему между ними безрассудству. Искрящий от напряжения воздух только подкидывал масла в огонь, совершенно не облегчая ситуацию. Ещё чуть-чуть и…

Крышка на одной из кастрюль подпрыгнула от пара, и Степанова, вздрогнув от неожиданности, выронила телефон из ослабевших пальцев. От несильного, но всё же удара о столешницу его спасла реакция бывшего, успевшего поймать свой смартфон едва ли не в последний момент.

— Ой… — глухо пискнула она, хлопнув ресницами.

Контроль над телом возвращался неохотно. Оно требовало немедленного продолжения банкета и девушка, собрав всю волю в кулак, сделала небольшой шаг назад, увеличивая между собой и мужчиной расстояние. Только все усилия оказались тщетны, потому что Сабуров по-прежнему смотрел так, как на неё очень давно никто не смотрел. Примерно также давно, как она не чувствовала такого же сильного притяжения и влечения к кому-либо.

— Красиво, — тихо произнёс с хрипотцой Булат, кивнув на телефон. — И ты… — Марина невольно затаила дыхание в ожидании продолжения фразы. — Молодец. Проделала большой путь. Многого добилась.

Он говорил отрывисто, словно с усилием подбирал каждое слово, чтобы не сказать лишнего. И всё бы ничего, если бы не глаза, которые это самое «лишнее» демонстрировали ей во всей своей красе, а сама Степанова и не против. Даже наоборот. Настолько, что наверняка отвечала тем же.

— Уверен, что в скором времени тебя ждут новые вершины успеха и в несколько тысяч раз больше подписчиков.

Марина машинально благодарно кивнула. Облизнула пересохшие губы. Сглотнула, заметив, как он проследил за её языком. Встряхнула головой, останавливая разгулявшееся воображение, и попыталась вспомнить, наконец, о приличиях и нормах. В конце концов, она взрослая замужняя женщина, мать пятилетнего мужчины, а вело… Ох, как же от него вело, мамочки! Без вина пьяна. Без оглядки.

— Спасибо, Булат, мне… — провела ладонями по пылающему лицу, заправляя волосы за уши. — Мне приятно. Очень. И важно. И…

Мозг отчаянно буксовал, отказываясь формулировать мысли в членораздельную речь. Хотя сейчас оно, наверное, было даже к лучшему, потому что, как показали последние часы, ей в его присутствии стоит больше молчать. От греха подальше. И от него же разворачиваться и со всех ног бежать спать. Иначе…

— Иначе что? — вдруг спросил мужчина.

Прекрасно! Она уже и вслух начала говорить, не осознавая. Такими темпами точно всё как на духу выложит, если ещё не хуже, поэтому нужно было как-то уходить. Как? Вопрос знатокам.

— Иначе…

С трудом оторвав от него