Бывший на Новый год - Мария Абдулова

— Иначе картошка разварится, вот!

Кинулась сливать воду, доставать картофель и другие овощи и суетиться по кухне, чувствуя на себе пристальный, пробирающий до самого сердца, чуть прищуренный взгляд.

— Тебе ещё нужна моя помощь в чём-нибудь? — протараторила, не оборачиваясь. — Или я могу идти?

— Неужели спать захотела?

Этот вопрос уже был не знатокам, а с подвохом и едва заметной, но всё же поддёвкой. Булат снова над ней посмеивался, только в этот раз никакого удивления и возмущения Степанова по этому не ощущала. Этим двум эмоциям просто не хватало места внутри, так как оно было полностью занято тем, отчего она с таким усердием пыталась сбежать. Трепетом, возбуждением, тягой и совсем чуть-чуть испугом.

— Ну… Да… Время ведь уже позднее, день тяжёлый был и…

Дальше оправдания не придумались и пришлось замолчать, сдавая себя с потрохами, благо в этот раз мужчина промолчал и позволил ей, поспешно закончив дела и уборку после своего хозяйствования на кухне, пуститься в бега до второго этажа. Там, недолго думая, Марина скрылась сначала в ванной, где, действительно, нашла для себя сменную одежду — голубую футболку, ставшую ей платьем, и шорты на завязках. И в том, и в другом она мгновенно утонула в прямом и переносном смысле этого слова. Сначала из-за разницы в росте и габаритах с их хозяином, а потом из-за его дурманящего запаха, пропитавшего мягкую ткань.

— Что же ты как кошка-то мартовская себя ведёшь, Марина! — укорила себя, любуясь в зеркале на свой румянец и пьяный взгляд. — И не стыдно тебе?

Красивая брюнетка в отражении, чьи голубые глаза, сверкающие лихорадочным блеском, Степанова не видела такими очень давно, вместо ответа предпочла уткнуться носом плечо, глубоко дыша. Вспоминая то, как один запах может заставить забыть о всех невзгодах и проблемах длиною в шесть лет и подарить чувство «дома», защиты, покоя. Запоминая его наперёд, для одиноких ночей и тяжёлых испытаний судьбы, которых наверняка, учитывая сегодняшние обстоятельства, на её долю прибавится. Позволяя себе забыться на минуту, вторую, третью, а потом, умывшись ледяной водой, юркнуть к сыну под одеяло и, находясь на безопасном от Сабурова расстоянии, с громко бьющемся сердцем разрешить-таки воображению разгуляться, представляя что было бы, если бы она не сбежала сейчас. Если бы стала, пусть и почти бывшей, но всё же неверной женой Артуру. Если бы… Ох, Боже!

25

Солнце светило прямо в глаза, медленно, но верно вырывая из сладкого крепкого сна. Марина причмокнула, заворочалась, зарываясь в подушку поглубже, и постаралась натянуть одеяло повыше. Оно было непривычно тяжёлым и большим, чем её невесомое, синтепоновое, полуторное никогда не отличалось. И матрац был каким-то другим, более комфортным что-ли, словно под неё от и до подстроился. И места непривычно много. Руку вытянула, а она вместо того, чтобы свеситься с кровати, так и осталась лежать горизонтально. Странно… Неужели её привычка крутиться во сне, из-за которой Степанова обычно и оказывалась к утру на краю, испарилась? Не иначе как чудо новогоднее!

Девушка, хмыкнув своим мыслям, перевернулась на спину и с удовольствием потянулась. Хорошо-о-о…! Как же всё-таки хорошо просыпаться не по будильнику! А ещё лучше не слышать сборы на работу Артура, который по утрам был совершенно невыносим и примерял на себя роль слона в посудной лавке. У него вечно что-то падало, гремело, шумело, хлопало, он в свою очередь из-за этого ругался, как ему казалось вполголоса, и раздражался ещё сильнее. Кстати, а почему его сегодня всё-таки не слышно? Снова вчера перебрал что ли и…

Марина резко села на кровати. Воспоминания о вчерашнем дне беспощадно накрывали лавиной и вся сладость спокойного пробуждения слетела с неё, обернувшись паникой.

Пьяные крики мужа, оскорбления, угрожающие замахивания, закрытая перед носом входная дверь, мороз, автозаправка, Булат… Лёва!

Она повернулась ко второй половине кровати и наткнулась только на слегка смятую подушку. Взгляд зацепился за часы, висящие на стене напротив. Почти десять утра. Вот же…!

Едва не запутавшись в одеяле, вскочила на ноги и, ругая себя за любовь хорошо поспать, помчалась, что называется, куда глаза глядят, в том, в чём была, босиком, лохматая на поиски сына. Спросонья голова соображала медленно и мысль о том, что ему ничего не грозило и бояться было нечего, застала её уже когда Степанова слетела с лестницы, не замечая ничего вокруг, и, больше по зову сердца, чем осознанно, ворвалась в столовую.

Сабуров и Лев, чинно и благородно сидевшие за обеденным столом плечом к плечу в компании ароматной творожной запеканки, кружками с, судя по запаху, какао, и прочими весьма аппетитными на вид вкусняшками, одновременно повернули к ней головы. Сын, явно выспавшийся, довольный и спокойный, радостно улыбнулся. Мужчина вопросительно вскинул правую бровь и окинул её с головы до ног нечитаемым взглядом. Как по приказу следом за событиями, предшествующими их встрече, вспомнилась и половина прошедшей ночи, проведённая с ним один на один. То напряжение и искры, что не давали ей уснуть ещё долго, из-за чего она сегодня и чуть не проспала всё на свете. Те разговоры и касания. Притяжение. Шквал эмоций. Чувства…

Щёки потеплели и сердце взволнованно встрепенулось.

Степанова невольно прижала ладонь к груди, но тут же опомнилась и спрятала руки за спиной, сцепив пальцы в замок.

— Мамочка, доблое утло! — весело воскликнул сын, подпрыгнув на стуле. — А мы зар-р-рядку делали, — с усилием проговорил никак не поддающуюся ему вредную «р». — И завтл… Завтр-р-рак! А ещё какао! А ещё… — утро только началось, а с ним уже случилось столько событий, надо же. — Сегодня последний день года! И дядя Булат налядил всё воклуг!

Лёвины глаза ярко блестели, голос звенел от радости, широкая улыбка не сходила с личика и от этого её, наконец, окончательно попустило. Выдохнув, девушка расслабилась, оглядела кухню и столовую, совмещённые друг с другом, зацепив в дверном проёме гостиную, и поражённо приоткрыла рот. Засыпала в просто шикарном доме, а проснулась в настоящей новогодней сказке. Повсюду гирлянды, мишура, искусственные снежинки, еловые ветки, разноцветные стеклянные шарики и прочая новогодняя атрибутика, радующая глаз и дарящая уют с праздничным настроением. Но самое главное в гостиной. Ёлка. Огромная, под потолок, и гордо заявляющая о себе, как об одном из главных символов праздника. Такая красивая, нарядная, сказочная, что даже не верилось, что она, впрочем как и все остальные украшения, настоящая. Ведь ещё