Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов - Ульяна Николаевна Романова

— Понял. Ждем.

Через тридцать минут я с тортом для Эмилии уже стучал в дверь брата.

Кам открыл сразу, пригласил меня в квартиру и…

— Гав, гав, гав…

Я так обалдел, что замер с тортом в руке, когда на меня напало черное что-то…

— Это кто? — заржал я.

— Сникерс, шпиц, — обиделась Эмилия, хватая песика на руки.

— На мохнатый носок похож, — ляпнул я не подумав.

— Не слушай его, маленький, Хасан пошутил, — зыркнула на меня Эмилия и унесла шпица в гостиную.

— Зато Эмилия довольна, — вздохнул Камал. — Заходи, гостем будешь.

— Еду мне ты накладывай, пока Лия гнев на милость не поменяет, — пробурчал я, входя в гостиную.

Невестка сидела на диване и недовольно косилась в мою сторону.

— Подкрепление пришло, да, Камал? У тебя остроты в адрес Сникерса закончились, теперь Хасан пришел? — уточнил Лия, поглаживая собаку за ухом.

— Лия, мы шутим, Сникерс — прелесть, настоящий сторожевой пес!.. Так Хасана напугал — посмотри, он до сих пор дрожит.

— Носки на меня еще не нападали, — вежливо согласился я.

— Ой, фсе, — Лия сморщила носик и отпустила лающий комок на пол.

Я снова был облаян так, словно он понял, что я его оскорбил. А я сел на корточки и поманил его к себе. Сникерс сразу же сменил гнев на милость, подбежал ко мне и залез на руки.

— Кама, а кто с ним гуляет? — заржал я. — Надеюсь, ты.

— Угу. Мы с ним выглядим, как в мультике «Зверополис», когда белые медведи мыша охраняли, — хрюкнул Кам, но сохранил на лице серьезное выражение.

— Там вроде какой-то другой зверь был, — припомнил я.

— Да какая разница, — махнул рукой Кам.

— Хасан, вы голодный? — спросила Лия.

— Я бы чаю выпил.

— Нет уж, я вчера весь вечер готовила, так что ешьте! — Она вздернула подбородок и гордо ушла на кухню.

— Как скажешь, Эмилия, — согласился я с улыбкой, пока Сникерс пытался схватить меня зубами за бороду.

— Кама, брат, он копия Лии, — развеселился я.

— Не то слово. МиниМы. И оба неравнодушны к моей бороде. Хасан, дай ему свою, моя и так настрадалась, — ржал Камал.

Эмилия накрыла нам стол, забрала собаку и ушла в комнату, оставив наедине с братом.

— Спасибо, шайтанчик, — поблагодарил я ей в спину.

— Пожалуйста, Хасан, — сменила гнев на милость моя невестка.

Я сел за стол, взял вилку и попробовал плов, приготовленный женой брата.

Кам уселся напротив и уже серьезно спросил:

— Как дела? Проблемы?

— Нет, просто заехал, — отмахнулся я.

— Хасан, брат, я тебя всю жизнь знаю, зачем мне врешь? — душевно спросил брат.

— Просто заехал! — уперся я.

— Как скажешь, — согласился Камал. — Кстати, Дамик жениться хочет, скоро звонить тебе будет. Калым собрать надо.

— Аллах, я дожил до этого дня!.. Соберем все, что нужно, — согласился я. — На ком?

— Я сам не очень понял, но, кажется, девушка очень хорошая. Точно хорошая, раз этот обалдуй так влюбился.

— Значит, буду ждать его звонка, — величественно согласился я.

— Я сейчас как мама буду говорить, но и ты, брат, себя не хорони раньше времени, все перед Аллахом предстанем в свое время, — начал Кам.

— Я не хороню, я восстаю. Дай время.

— Ну и отлично. Кстати, Данелия Альбертовна официально разведена, ну вдруг ты не в курсе.

— Я в курсе, — закипел я, — а почему в курсе ты?..

— Потому что последняя женщина, которая нервировала тебе нервы, была Настя. После этого тебя никто не нервировал, ты просто всех слал к шайтану в гости. А Данелию не послал, вот я и поинтересовался, кто она и чем живет… Поговорим?

— Мне сложно, — с трудом признался я, — как будто память о Насте забываю. Виноватым себя чувствую, что к другой такие чувства.

Камал подумал, отложил вилку и спросил:

— А если бы Настя без тебя осталась, ты бы хотел, чтобы она всю жизнь о тебе скорбела? Или желал бы ей счастья?

— Хотел, чтобы она счастье нашла! — сразу же ответил я.

Камал подумал и философски резюмировал:

— Мы не забудем Настю. Никто из нас. Будем чтить ее память всегда, не предадим. Но это не отнимает у тебя право на счастье, брат. Ну а если и второй раз не получится, то я тебя сам пылью посыплю и на пенсию отправлю. Если Данелия откажет.

— Мне откажет? — обалдел я. — Я всегда добиваюсь своего!

Камал ухмыльнулся, встал, налил нам чаю, поставил передо мной кружку и резюмировал:

— Отпразднуем твое возвращение, брат! Пора возвращаться на эротический фронт. Ты еще подумай, погорюй в последний раз, а потом прими решение и действуй. Нельзя терять женщину, которая так тебя нервирует, я тебе точно говорю! Если бы я Лию не забрал, всю жизнь бы локти кусал. Никогда бы себя не простил за это!

— Не напоминай, — душевно попросил я, — я до сих пор горюю по тем нервным клеткам, которые похерила твоя милая жена. Они мои любимые были.

— А сколько счастья она мне каждый день дарит… Женись, брат, а то неудобно. Я женат, Дамик сватается, ты всю семью своим выражением лица пугаешь. Люди скажут, что мы тебя обижаем, неудобно будет. Действуй, пока женщину не увели, я ее видел — красивая, холеная.

— Не подначивай, я и так заведен, — предупредил я.

— Еще чаю? — предложил брат.

— Наливай! — махнул я рукой.

Глава 20

Данелия

— И как дела у Андрюши? — поинтересовалась мама, перемешивая сахар в чашке с чаем.

— Нормально. Женился, дочь — ровесница Арсения, тоже первоклашка, — улыбнулась я.

И не стала рассказывать маме, что наш субботний диалог с Андреем почти не клеился, хоть мы с бывшим одноклассником оба делали вид, что Хамидзе не выпендривался и не испортил нам обоим настроение. Андрей лишь сухо поинтересовался, где мы познакомились, а получив ответ, что Хасан лишь мой арендатор, кивнул, и мы сменили тему.

Выпили по чашечке кофе в кофейне и разошлись по своим делам. Я поехала домой и провела беседу со старшим сыном о том, как опасно кататься на тюбингах, привязанных к машине водителей, по которым плачет дневной неврологический стационар, а потом предложила альтернативу рыбалке, и в эту субботу я собиралась сама повезти детей лазать на скалодроме.

Мальчишки идею приняли с энтузиазмом и активно готовились.

Я же зарылась с головой в свои дела, чтобы отогнать те мысли, которые меня пугали. Мысли о Хамидзе.

В воскресенье они были навязчивыми, в понедельник меня стало отпускать, а к среде я почти перестала думать о нем. Быт и